— Вы упустили время, доктор Кройц, — сказал Элихио. — Простите, я больше не могу говорить.
Он прервал связь и сунул телефон под подушку, бросился на кровать ничком и зажал зубами угол наволочки. Перед ним снова встал терзающий его сердце образ отца, лежащего на улице рядом с пакетом с продуктами, засыпаемого снегом, холодеющего. Приступ тоски по нему захлестнул Элихио с небывалой силой.
На его плечо вдруг ласково опустилась тёплая рука, и он вздрогнул, услышав над собой голос лорда Дитмара:
— Дружок, что с тобой?
Элихио попытался овладеть собой.
— Всё в порядке, милорд…
— Ну хорошо, если так. Я вот зачем к тебе зашёл, голубчик… Ты, конечно, помнишь лорда Райвенна, который был у нас на днях? Так вот, мы получили от него приглашение на обед завтра к двум часам. Я подумал, что было бы не очень хорошо с нашей стороны оставлять тебя одного, поэтому я пришёл спросить, не желаешь ли ты поехать с нами.
Элихио покачал головой.
— Спасибо, милорд… Боюсь, я не смогу… Простите, мне не хочется, — пробормотал он.
— Ну что ж… Я понимаю, — сказал лорд Дитмар, вставая. — Полагаю, в наше отсутствие ты не будешь скучать.
Элихио заставил себя улыбнуться.
— Нет, всё в порядке…
— Ну, хорошо. — Лорд Дитмар уже повернулся, чтобы уйти, но передумал. — Извини, мой дорогой, но так получилось, что я слышал твой разговор с доктором Кройцем. Не в моих привычках подслушивать, но я оказался возле твоей двери, когда ты разговаривал. Я хотел уйти, но то, что я услышал, заставило меня задержаться и дослушать до конца.
Элихио сжался. Если лорд Дитмар всё слышал, то он понял, что Элихио обманул его, сказав, что у него нет больше родных. Опережая его слова, Элихио торопливо поднялся на ноги и выпалил:
— Да, милорд, я не сказал вам правду… Но этот человек появился в моей жизни совсем недавно, в день смерти моего отца. Он сказал, что когда-то любил его, что они расстались, а мой отец не сказал ему обо мне. Что он сам лишь недавно узнал о моём существовании. Я не знаю, милорд… Я не знаю, что я к нему чувствую. Да, он звал меня к себе, но я поехал к вам, потому что… Потому что вы для меня ближе и роднее, чем он!
Элихио испугался, что выдал себя — от своих былых грёз он ещё не вполне избавился, — и растерянно умолк. Лорд Дитмар улыбнулся.
— И всё-таки он твой родитель, дружок, — сказал он мягко. — Он просит у тебя совсем немного — только лишь шанс. Почему ты не хочешь дать ему его?
— Он его уже упустил, когда не предпринял попытки найти моего отца и объясниться с ним, — сказал Элихио.
— Откуда ты знаешь, что он его не искал? — улыбнулся лорд Дитмар. — По-моему, ты слишком торопишься его оттолкнуть, ни в чём не разобравшись. Ты проявляешь нетерпимость. Это не очень хорошее качество, дружок… Нет, я не жалею, что пригласил тебя к себе, но всё-таки ты зря не поехал к нему.
Элихио ждал этих слов. Внутри у него всё похолодело, от щёк отхлынула кровь, и он пробормотал тихо:
— Милорд, стоит вам сказать лишь слово — и я немедленно уеду. Я не хочу вас более стеснять.
Лорд Дитмар ласково взял его за плечи.
— Ну, о чём ты говоришь! Какое стеснение, что ты! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь… Я никогда не выгоню тебя, я в любое время дня и ночи приму тебя, когда бы ты ни приехал. Мой дом всегда открыт для тебя. Я лишь прошу тебя проявить великодушие и терпимость и дать твоему родителю шанс. Вполне возможно, что он не дурной человек, просто так сложились жизненные обстоятельства. По чьей бы вине ни расстались твои родители, это уже в прошлом. А в настоящем у тебя есть родной человек, раскрывающий тебе объятия, готовый поддержать тебя, а ты, не подумав, отвергаешь его. Неужели я в тебе ошибся, Элихио?
Лорд Дитмар смотрел на Элихио с таким укором, что он был готов сквозь землю провалиться.
— Не смотрите на меня с таким осуждением, милорд, — пробормотал он чуть слышно. — Я правда не знаю… Не знаю, что мне делать!