— Я не осуждаю тебя, дружок. — Лорд Дитмар нежно дотронулся до волос Элихио. — Успокойся, побудь наедине с самим собой и подумай. Ведь доктор Кройц — единственный родной человек, который у тебя остался. На мою поддержку ты тоже можешь рассчитывать, но я всё-таки не смогу стать тебе родителем — притом, что он у тебя уже есть. Подумай над этим и не торопись отталкивать его.
Лорд Дитмар ласково сжал руки Элихио в своих и уже хотел уходить, но задержался и спросил:
— В какой больнице работает доктор Кройц?
— Он главный эксперт в морге при Центральной городской больнице в Кайанчитуме, — пробормотал Элихио.
Лорд Дитмар кивнул, устало улыбнулся и вышел.
Уже через десять минут он звонил из своего кабинета в Центральную городскую больницу Кайанчитума.
— Здравствуйте, мне нужен доктор Кройц. Из какого отделения? Нет, он не врач в вашей больнице, он главный эксперт морга. Хорошо, переведите звонок туда, буду вам очень признателен… Доктор Кройц, это вы?
Ему ответил негромкий, немного усталый голос:
— Доктор Кройц слушает.
— Здравствуйте… Вас беспокоит лорд Дитмар. Элихио Диердлинг — ваш сын?
Небольшая пауза, и голос взволнованно ответил:
— Да… Да, он мой сын. Что случилось? С ним всё в порядке?
— Нет, нет, ничего не случилось, — сказал лорд Дитмар. — Элихио сейчас находится у меня, и я звоню вам, чтобы сообщить об этом. Только что у нас с ним был разговор о вас… Он ничего не сказал мне о том, что вы звали его к себе, поэтому я думал, что ему действительно некуда пойти. Только сегодня я узнал о вас. Мне очень жаль, что так получилось… Ему сейчас нелегко, горе ещё слишком свежо в его сердце. Ваша поддержка ему очень нужна.
Доктор Кройц помолчал и проговорил:
— Кажется, он уже нашёл поддержку в вашем лице.
— Да, не стану скрывать, я очень тепло отношусь к Элихио, — сказал лорд Дитмар. — У моего сына Даллена была дружба с ним. Если бы Даллен не ушёл из жизни так рано, может быть, мы с вами даже породнились бы. Не рассматривайте меня как своего соперника, я вовсе не претендую на его сыновнюю любовь. Я и звоню вам исключительно для того, чтобы способствовать вашему воссоединению. Не отчаивайтесь… И ни в коем случае не сдавайтесь, иначе вы его потеряете, не успев обрести. Он сейчас не вполне ясно осознаёт, что вы значите для него, но это понимание придёт к нему рано или поздно. Поверьте, вы нужны ему — именно вы, доктор! Я всегда готов его поддержать, но я не могу всегда быть рядом с ним, а вы можете и должны. Я не знаю, что у вас произошло много лет назад, но умоляю вас: не повторяйте прежних ошибок! Приезжайте, поговорите с ним, обнимите его… Мой адрес вы можете найти в любой справочной системе.
Доктор Кройц несколько секунд молчал, потом сказал:
— Я благодарю вас, милорд. Если вы позволите, я приеду завтра.
— Очень хорошо, ждём вас.
Оставшись один, Элихио не знал, куда себя деть. Ещё никогда в жизни он не был так растерян, как сейчас, а лорд Дитмар, как нарочно, уехал вместе с Джимом и детьми в гости, оставив Элихио наедине с его мятущимися мыслями. Слоняясь без дела по огромному дому, Элихио думал об отце, о докторе Кройце и вчерашнем разговоре с лордом Дитмаром. Он верил ему, лорд Дитмар просто не мог ошибаться, да и всё, что тот сказал, было созвучно маленькому и тихому, но настойчивому голосу, твердившему в глубине души Элихио: надо дать шанс, надо разобраться, отец мог быть и неправ. Но очень трудно было преодолеть странное, не поддающееся никакому разумному объяснению упрямство, доставшееся Элихио, по-видимому, в наследство от отца и заставлявшее его бессмысленно говорить «нет» там, где давно нужно было задуматься о том, не следует ли всё-таки сказать «да». Эта странная инерция отчуждения, созданного ещё отцом, продолжала работать в Элихио, делая его сердце глухим и слепым. И вместе с тем маленький голосок пытался достучаться в закрытые двери: выслушай, быть может, тебе не лгут.
Поскольку хозяева обедали в гостях, повар сегодня не особенно напрягался, и Элихио пообедал тем, что осталось от вчерашнего ужина. Сидя за огромным столом в одиночестве, как король без свиты, он чувствовал себя странно и нелепо. Затянутый в строгий костюм и неизменные белые перчатки Эгмемон заметил:
— Что-то вы сегодня грустный, сударь мой. Не болит ли у вас головка?
Элихио заставил себя улыбнуться.
— Всё в порядке, — ответил он.
— Что-то не похоже, — с сомнением проговорил Эгмемон. — И аппетит у вас какой-то неважный. Быть может, вы не выспались?
— Наверно, дело в погоде, — вздохнул Элихио. — Когда идёт снег, у меня всегда такое настроение.