Его руку накрыла большая тёплая ладонь.
— Не волнуйтесь. Азахель поправится, — сказал Муирхаль. Он как будто прочёл мысли Элихио.
— А если он… — пробормотал Элихио.
— Нет, — перебил Муирхаль мягко. — Всё будет хорошо. Госпитализация была своевременной. В сосудистом отделении работают отличные ребята, они поставят его на ноги на раз-два.
Тёплое прикосновение его руки было приятно, Элихио чувствовал: ему было не всё равно. Его зелёные глаза были серьёзными и умными, смотрели на Элихио со спокойной доброжелательностью. Он хороший человек, решил Элихио, хоть и одевается как хакари, а под волосами у него татуировка. Странно для врача «скорой помощи», но одежда — не главное. В конце концов, бОльшую часть времени он облачён в медицинскую спецодежду. И, может быть, он даже и не ловелас, хотя и красавчик. Возможно, на романы у него просто нет времени, потому что он работает на «скорой». Почему он, вместо того чтобы ехать к себе домой и отдыхать после смены, едет с Элихио домой к доктору Кройцу?
Голос с потолка объявил:
— Королевский район. Станция «Улица короля Хуалио».
— Выходим? — спросил Элихио, приподнимаясь со своего места.
— На следующей, — ответил Муирхаль.
На следующей станции, называвшейся «Гостиница “Вселенная”», они вышли из вагона. Часы на перроне показывали половину пятого утра. Муирхаль, бросив взгляд по сторонам, сказал:
— Здесь придётся немного пройти пешком. Это недалеко.
Он пошёл вперёд широким твёрдым шагом, с лёгкостью неся на сильном плече сумку Элихио. Походка у него была стремительная и летящая, полы его блестящего чёрного пальто развевались от встречного ветра. Элихио, идя следом с чемоданом, кутался в тонкий плащ, но это не спасало от холода. Ветер трепал его волосы, кидал их ему на лицо, и Элихио, отпуская полы плаща, откидывал волосы, потом снова запахивался, а потом опять приходилось откидывать волосы. В очередной раз откинув их, он увидел на столбике табличку, согласно которой семьдесят второй дом был прямо перед ними.
— Кажется, мы пришли, — заметил он.
— Я вижу, — улыбнулся Муирхаль.
Они вошли в дом. Элихио, у которого зуб на зуб не попадал от холода, не глядя по сторонам, вошёл следом за Муирхалем в кабинку лифта и в последний раз откинул волосы с лица. Муирхаль улыбался.
— Замёрзли? Прижмитесь ко мне, я вас согрею.
Как сильно ни замёрз Элихио, от такого предложения он опешил.
— Спасибо, не нужно, — пробормотал он.
— Ну что вы, не бойтесь, — сказал Муирхаль. — Я ведь ничего такого не имею в виду.
Элихио промолчал. Когда лифт остановился, он вышел первым, а следом за ним — Муирхаль. Номера всех квартир на этом этаже начинались со 126, и отыскать номер 126-14 было минутным делом. Элихио вставил в щель замка ключ, и дверь открылась. Да, в этой квартире он был в тот раз. Элихио как будто вернулся в тот страшный день, в нём воскресли все чувства, вся его многогранная и многоголосая боль. Муирхаль поставил сумку на пол, а Элихио опустился на диван и слушал симфонию боли. Увидев его окаменевшее лицо, Муирхаль сел рядом и с участием взял его руки в свои, мягко сжал их.
— Элихио, не переживайте… Всё будет хорошо.
Элихио так оцепенел от боли, что позволил ему себя обнять. Это оказалось удивительно тепло и приятно, у Элихио защекотало в животе, а к глазам подступили слёзы. Муирхаль обнимал не так, как отец, Даллен или лорд Дитмар. Объятия отца были трепетные и лёгкие, Даллен обнимал крепко и был весь напряжённый, словно железный; лорд Дитмар делал это со свойственным ему достоинством и немного церемонно, а Муирхаль обнял просто, тепло и мягко, крепко и вместе с тем очень бережно. Прижав Элихио к себе, он сказал ласково:
— Ну вот, и совсем не страшно.
Это было не страшно, но немного волнующе и щекотно. Оцепенение прошло, Элихио обмяк и оттаял, а слёзы высохли.
— Ну, как вы? — спросил Муирхаль.
— Спасибо, — ответил Элихио. — Я в порядке.
Он открыл сумку и стал доставать свои вещи, складывая их временно на диван. Муирхаль тем временем пошёл на кухню, и оттуда послышался его разочарованный голос: