Фалдор вошёл на кухню. Она была довольно большая и чистая, в ней было очень тепло и витали вкусные запахи, от которых у Фалдора потекли голодные слюнки. Тучный тип — это и был, по-видимому, повар Кемало — с любопытством заглянул в коляску, улыбнулся.
— Ишь ты, — проговорил он с теплотой в голосе. — Глазёнки таращат. Крохи…
Он поставил на стол тарелку с приличным куском запеканки с мясом, а блюдо с нарезанным хлебом стояло посреди стола. Сняв плащ, Фалдор сел к столу, взял вилку и проговорил:
— Благодарю вас.
— Да не за что, — ответил повар и опять умилённо склонился над коляской. — Глазёнки какие… Ух вы, несмышлёныши. — И, вздохнув, признался: — Я и сам дитятком обзавестись хотел бы, только не от кого. Да и кто бы согласился меня осчастливить? Некрасивый я… А так — комплекция моя очень удобная, никто и не заметил бы! — Кемало засмеялся, похлопав себя по круглому животу.
В этот момент в кухню вошёл Йорн — в тёплой куртке, высоких сапогах и неизменной синей мантубианской шапке с козырьком, точно такой же, как у Фалдора. Кемало сразу встретил его:
— Смотри-ка, Йорн, кто к нам в гости пожаловал! Их новорождённые сиятельства. Вон, смотри, глазёнки таращат!
Йорн, сняв шапку с бритой головы, заглянул в коляску и тоже улыбнулся своей ясной детской улыбкой.
— Сладенькие… Какие славные, хорошенькие! Ой, не сглазить бы.
— Это ты-то сглазишь? — усмехнулся Кемало. — Да тебя бы самого кто не сглазил, дитя ты малое!
Тут Йорн увидел Фалдора. Фалдор, чувствуя в животе щекотное волнение, встал из-за стола.
— Здравствуй, Йорн. Ты меня помнишь? Я Фалдор.
Йорн заулыбался ещё шире, зачем-то погладил себе голову, подошёл к столу и сказал, протягивая Фалдору руку:
— Я тебя помню, Фалдор. Это ты будешь ухаживать за маленькими?
— Да, — сказал Фалдор.
— Здорово, — сказал Йорн.
Он помыл руки и сел за стол, и Кемало тоже поставил перед ним тарелку с запеканкой. Они с Фалдором молча ели, глядя друг на друга, и то у одного, то у другого проскальзывала смущённая улыбка.
После обеда Фалдор продолжил прогулку с малышами. Йорн шёл рядом, с улыбкой любуясь детскими личиками под навесом коляски.
— Ты и за моим Серино присматриваешь? — спросил он.
— Да, — ответил Фалдор. — Тебе не позволяют с ним видеться?
— Нет, что ты, позволяют, — ответил Йорн. — Господин Джим не запрещает мне с ним гулять и играть, но у меня столько работы, что совсем нет времени. Ты поведёшь их сегодня гулять?
— Да, после тихого часа мы пойдём на прогулку.
— Тогда я к вам присоединюсь. Ужасно соскучился по своему сынишке! Давно не видел его.
Они шли рядом, и Йорн дружески обнял Фалдора за плечи. Он был крупнее и сильнее, шире в плечах и выше ростом, чем Фалдор, но у обоих было схожее выражение глаз: детски-чистое и доброе, безмятежное, как летнее небо. Фалдор спросил:
— А для чего деревья замотаны плёнкой?
— Минувшей ночью были сильные заморозки, — ответил Йорн. — Они губительны для растений в период цветения и распускания молодой листвы. Я распылил над садом жидкость для повышения температуры, а потом укутал всё плёнкой, так что теперь саду не страшен мороз. Этой и следующей ночью, как передавала служба погоды, опять будут заморозки, поэтому я пока не убираю плёнку. Работы очень много, но милорд Дитмар вряд ли даст мне помощника. А на мне ещё оранжерея. Хочешь, покажу, где я живу?
Йорн провёл Фалдора к своему домику. Оставив коляску в первой комнате у двери, Фалдор зашёл в спальню. Кровать была застелена красивым набивным одеялом из атласно-гладкой переливчатой материи, золотисто-розовой. Ещё из мебели в спальне был шкаф и тумбочка, на которой стояла фотография малыша в рамке, в котором Фалдор узнал Серино, только в чуть младшем возрасте.
— Здесь я сплю, — сказал Йорн.
— Красивое одеяло, — заметил Фалдор.
— Это господин Джим подарил, — сказал Йорн. — Он очень хороший. И забрать Серино из приюта на Мантубе тоже была его идея.
Фалдор присел на кровать, погладил рукой одеяло. Оно было очень приятное на ощупь и мягкое.
— Под ним, наверно, тепло?
— Да, очень тепло. А ты где будешь жить?
— В детской, вместе с новорождёнными.
— Красивая комната?
— Да, там очень мило. Мне дали надувную кровать, тумбочку и вешалку. Эгмемон сказал, что я должен быть опрятен и всегда носить чистую отглаженную рубашку.
Йорн усмехнулся.
— Да, он помешан на чистоте. Прежде чем мне зайти в дом, он всегда заставляет меня мыть сапоги.