— А как можно отсюда выйти? — спросил Джим.
— Без крайней надобности выходить не стоит, — ответил доктор Йоа мягко. — Но, как видите, здесь есть дверь, которая открывается нажатием кнопки открывания, а за дверью есть ступеньки, которые ведут в коридор. Но в коридоре всегда дежурят младшие сотрудники. Впрочем, не расстраивайтесь. — Доктор Йоа улыбнулся, мягко положив руку Джиму на плечо. — Вам уже можно, да и нужно двигаться, так что с завтрашнего дня в ваш распорядок вводится полуторачасовая прогулка. У нас здесь очень красивый прогулочный павильон, в нём приятно проводить время.
* * *Илидор плакал:
— Куда увезли папу? Когда он вернётся?
Фалдор успокаивал его:
— Он немножко заболел, и его увезли в больницу лечиться. Он вернётся очень скоро, всё будет хорошо.
У него было очень много хлопот с детьми. Нагрузка была большая, но он следовал данной ему ещё в центре инструкции: делать свою работу и не жаловаться. Он едва успевал пообедать, а о том, чтобы высыпаться ночью, и речи не шло, но он безропотно справлялся с трудностями. Маленький Илидор вызывал в его сердце сладкое содрогание, и когда это кудрявое большеглазое чудо обнимало Фалдора за шею, он слабел от нежности. Малыш озадачивал его, почему-то называя его ангелом и прося рассказать сказку про другие Вселенные и прекрасных Существ — богов, но Фалдор, перерыв все книги с детскими сказками, не нашёл ничего подобного.
Кроме того, его не покидали мысли о Джиме. Почему он назвал Фалдора Фалконом и смотрел на него такими огромными, застывшими глазами? То, что Джим находился в болезненном состоянии, Фалдору было ясно, и его сердце сжималось от жалости, особенно когда он вспоминал его маленькие босые ноги с розовыми пяточками. Более милого создания Фалдор не мог себе представить. Его самого хотелось взять на руки и приласкать, как Илидора. Удивительно, что у этого хрупкого существа, самого ещё почти ребёнка, было уже четверо детей, считая приёмного Серино.
Фалдор гулял с детьми по очереди. Во время тихого часа у Илидора и Серино он выводил в сад коляску с близнецами, а когда новорождённые спали, он водил гулять старших. К нему всегда присоединялся Йорн: он возился со своим сыном, играл с ним и носил его на руках, пока они гуляли. Когда Йорн попросил отпустить Серино на ночь к нему в домик, Фалдор не смог ему отказать, за что незамедлительно получил выговор от Эгмемона. Фалдору было непонятно, почему Йорну нельзя брать к себе своего собственного ребёнка, но Эгмемон строго объяснил:
— Серино — сын милорда Дитмара и господина Джима. Садовнику можно только иногда с ним гулять.
Хоть это и показалось Фалдору несправедливым, но он не посмел возражать. Гораздо больше его занимал Илидор: между ними в считанные дни возникла нежная привязанность, и уже скоро малыш, обняв Фалдора за шею, сказал:
— Ты очень, очень хороший. Я тебя очень, очень люблю.
Фалдор, заглянув внутрь себя, обнаружил, что тоже полюбил Илидора — гораздо больше других детей. У него никогда не было собственных детей, и он смутно представлял себе, что значило быть отцом, но к Илидору он привязался так, будто тот был его родным ребёнком.
С лордом Дитмаром он виделся редко: тот всего раз в день заходил в детскую. Он не высказывал Фалдору никаких нареканий, но отчего-то хмурился, глядя на него. Фалдор решился спросить его:
— Милорд, у вас ко мне какие-то претензии?
— Отчего? — опять нахмурился тот. — Нет, я ничего такого не хочу сказать. Напротив, вы хорошо справляетесь.
И всё равно Фалдору казалось, будто лорд Дитмар был чем-то недоволен.
А потом приехали два гостя. Судя по диадемам и по дружеской и нежной манере держаться друг с другом, это была супружеская чета, такая же знатная, как лорд Дитмар. Фалдор спросил у Эгмемона:
— Кто они?
Дворецкий ответил:
— Это друзья милорда, лорд Райвенн и его спутник Альмагир. Милорд Райвенн — отец господина Джима.
Альмагир произвёл на Фалдора ошеломляющее впечатление. Он был прекрасный и светлый, полный сдержанного достоинства и какой-то затаённой грусти в ясных, чистых и бесстрашных глазах. У него была прямая, гордая осанка и твёрдая поступь, как у военного, с чуть заметной хромотой, и великолепная светло-русая шевелюра, вьющаяся крупными кудрями. За чаем в гостиной лорд Дитмар рассказал, что у Джима возникли осложнения, и он находится в натальном центре в Кабердрайке. Лорд Райвенн был очень встревожен и напуган этой новостью.