— Вы сказали, это делается, когда любишь, — сказал он. — Я… Мне кажется, я вас…
Джим не дал ему договорить. Он проваливал испытание, неистово гладя плечи, лицо и голову Фалдора и впиваясь в его мягкие, послушно раскрывающиеся ему навстречу губы. Но лишь несколько мгновений губы Фалдора были податливыми и пассивными; они тут же сами перешли в наступление, а его руки крепко обняли Джима. Джим смеялся и рыдал, принимал поцелуй за поцелуем и сам целовал снова и снова. Испытание было провалено, но ему было всё равно.
— Фалкон, — прошептал он.
Объятия вдруг ослабели, Фалдор отступил. Как когда-то на горной площадке, Джим в скорбном недоумении попытался удержать ускользающего Фалдора, но тот, как и Фалкон, покачал головой: не делай этого.
— Дети остались без присмотра, ваша светлость, — сказал он. — Давайте вернёмся.
Он исчез за завесой яннановых ветвей, а Джим осел на траву, содрогаясь от беззвучных рыданий. Судорожно цепляясь за розовые гирлянды и обрывая с них горсти мягких лепестков, он устремлял к небу надрывный немой крик.
— Я не могу, Фалкон… Я НЕ МОГУ…
Никто ему не отвечал, яннановые цветы щекотали его мокрые щёки и могли утешать только своим сладким ароматом. Они осыпались, неистово смятые, с его вспотевших ладоней.
— ФАЛКОН!!! — посылал он отчаянный, полный боли зов через триллионы световых лет, в другую Вселенную. — Фалкон…
Но так далеко не нужно было устремлять взгляд: тот, кого он звал, оказался гораздо ближе. Джим услышал топот маленьких резвых ног, и его шею обняли тёплые ручонки сына.
— Не плачь, папуля, я с тобой!
Маленькие ладошки Илидора вытирали ему слёзы, он обнимал Джима изо всех силёнок и повторял:
— Не плачь, не плачь! Я с тобой!
"Я улетаю, но моя любовь останется с тобой. Она будет жить в нашем сыне, в котором есть частичка тебя и частичка меня".
Как могло получиться, что Джим звал Фалкона, а прибежал Илидор? Только потому, что Илидор и был Фалконом. Не Фалдор, как казалось Джиму, а Илидор, в котором жила настоящая частичка Фалкона, которая и откликнулась на его зов.
— Папуля, ты упал? Ты ушибся, тебе больно? — спрашивал малыш.
С детского личика на Джима смотрели глаза со знакомыми смелыми искорками.
— Нет, моё сокровище, — улыбнулся он сквозь слёзы, гладя мягкие кудряшки сына. — Мне было плохо, но ты пришёл, и всё стало хорошо. Спасибо тебе, мой родной.
Нет, испытание не было провалено, понял Джим. В момент, когда он уже признавал своё поражение, ему пришла помощь, и он справился. Да, он справился окончательно и поднялся с земли повзрослевшим и спокойным. Ничто не забылось, не ушло и не померкло, всё оставалось на прежних местах, но сердце Джима обрело покой. С тихой светлой печалью он поставил последнюю точку в главе «Странник» и открыл новую страницу, на которой написал заголовок: «Печальный Лорд».
Они с Илидором устроили игру в прятки среди яннановых веток, к которой присоединился и Серино, а Фалдор присматривал за близнецами. Потом они выбрались на лужайку, Джим завязал Илидору глаза своим шарфом, и началась игра в жмурки. Они бегали и смеялись, падали, вставали и снова бегали, и веселью не было конца. Давно уже Джим так не играл с детьми, как сегодня, давно не был таким заводным и неутомимым, а когда увидел Йорна, почтительно снявшего синюю шапку с козырьком, позвал:
— Йорн, иди к нам!
Они играли в мяч, а потом качали детей на качелях: Джим раскачивал Илидора, а Йорн — Серино.
Потом они вернулись в детскую. Оставив с детьми Фалдора, Джим бродил в одиночестве по саду, чтобы в его душе улеглось всё то, что он сегодня осознал.
Вечером он уложил детей. Лорд Дитмар отчего-то задерживался. Ожидая его, Джим ещё раз прогулялся по саду, посидел в библиотеке, выпил чаю и поболтал с Эгмемоном. Ему не терпелось поделиться с лордом Дитмаром своим прозрением, рассказать ему, что испытание прошлым преодолено, и успокоить его, но лорда Дитмара всё не было. Около десяти вечера Джим начал беспокоиться: настолько лорд Дитмар ещё не задерживался, обычно он возвращался не позднее восьми. Хотя Джим взял за правило не беспокоить его звонками, чтобы не отвлекать от дел, сейчас он был вынужден нарушить своё обыкновение.