Этого лорд Дитмар не мог допустить.
— Полагаю, вы правы, друг мой, — сказал он. — Моему спутнику это непросто даётся. Мне очень жаль, что так получилось.
— Мне тоже, милорд, — сказал Фалдор.
— Если бы не это, всё могло бы быть прекрасно, — проговорил лорд Дитмар. — Я вижу, вы хорошо справляетесь со своей работой, дети вас полюбили… Мне, право же, очень, очень жаль. Но чувства моего спутника, его нервы, его рассудок и здоровье для меня важнее.
— Несомненно, милорд, — сказал Фалдор. — Я полностью с вами согласен.
— Поэтому я отпущу вас просто так, не требуя никакой компенсации, тем более что её выплата представляется мне проблематичной и обременительной для вас, — заключил лорд Дитмар. — Нанять нового помощника-воспитателя — не проблема для нас, мы располагаем достаточными средствами, не в деньгах и дело. Я не стану настаивать на том, чтобы вы оставались. Если вы желаете уйти — вы свободны.
— Я могу быть свободен немедленно? — спросил Фалдор.
Хозяин дома подумал.
— Пожалуй, я бы попросил вас задержаться, пока я не найду вам замену, — ответил он. — Не думаю, что это затянется слишком надолго. Вас это не затруднит?
— Нет, милорд, — поклонился Фалдор. — Мне бы тоже не хотелось, чтобы дети в это время оставались без воспитателя.
Из-за дождя, зарядившего на целый день, дети сегодня не гуляли в саду. Не до прогулок было и Джиму: он сдавал итоговый экзамен на аттестат о базовом альтерианском образовании. Это был огромный тест, который Джим выполнял под наблюдением учителя г-на Зиракса в библиотеке, и по правилам на его выполнение отводилось только четыре часа, но Джиму не было поставлено никаких временных ограничений. Об этом г-на Зиракса попросил супруг экзаменуемого, ректор Кайанчитумской медицинской академии лорд Дитмар, и учитель согласился войти в положение. Всё-таки не у каждого юноши, экзаменовавшегося на аттестат, было трое маленьких детей. Экзамен начался в десять утра; в полдень экзаменуемый отлучился к своим малышам, в час дворецкий принёс в библиотеку чай с очень вкусным печеньем, от которого не только ученик, но и учитель не смог отказаться. В половине третьего был обед, после которого детей нужно было укладывать на тихий час, и это задержало ученика ещё на полтора часа. После этого он в течение двух часов без помех выполнял тест. В шесть вернулся лорд Дитмар, заглянул в библиотеку и спросил, как идут дела.
— Я уже почти всё сделал, милорд, — ответил Джим. — Осталось совсем чуть-чуть.
Ещё ни одному молодому человеку на памяти г-на Зиракса не было предоставлено столько поблажек при сдаче экзамена, сколько Джиму. Помимо того, что он не был ограничен во времени и несколько раз отвлекался на исполнение своих родительских обязанностей, на чай и обед, так ещё и получил несколько подсказок от своего супруга. Лорд Дитмар минут пятнадцать сидел рядом и наблюдал за тем, как Джим выполнял задания экзаменационного теста; воспользовавшись этим, Джим три или четыре раза обратился к нему, когда у него возникали колебания по поводу ответа на то или иное задание. Лорд Дитмар, кладезь знаний, разрешил все его сомнения, но потом, заметив выражение лица учителя, сказал:
— Вообще-то, это не совсем честно, любовь моя. Видишь, как господин Зиракс на нас смотрит? Он, наверно, стесняется выгнать меня, хотя должен. Я пойду, милый… Пусть всё будет по-честному. Удачи тебе.
И, поцеловав своего юного спутника в макушку, лорд Дитмар покинул библиотеку, а Джим продолжил выполнять задания экзаменационного теста самостоятельно. Г-н Зиракс действительно постеснялся намекнуть лорду Дитмару, что его спутник и без того уже пользуется невиданными поблажками, и его уход счёл весьма своевременным и правильным. Среди учеников г-на Зиракса были сыновья лордов, но все они сдавали экзамен на общих основаниях, без каких-либо особых послаблений, а случай Джима был в его практике исключительным. На протяжении всего времени обучения Джим занимался недурно, выказывал хорошие способности и высокий интеллект, но в жизни этого ученика было слишком много отвлекающих от учёбы моментов, в том числе ранний брак и рождение детей. Как педагог и отец двоих сыновей г-н Зиракс не мог одобрить это, но и особо повлиять на это не мог: кто он был такой, чтобы указывать лордам? Приходилось подстраиваться под особенности жизненных обстоятельств этого, в общем-то, неглупого и способного, но слишком озабоченного супружеской жизнью и воспитанием малышей ученика.