Но ничего исправить было уже нельзя, случилось то, что случилось. Если испытание предполагало ещё и это, то это было очень жестокое испытание, думал Джим. При чём здесь был Фалдор? Ему-то за что это? Дети тоже пострадают, но им повезло больше: время залечивает их сердца гораздо быстрее, чем сердца взрослых, и их тоска по Фалдору не продлится долго. Сам Джим, хоть и не без боли, но тоже должен был справиться с этим, а Фалдор, в лице которого пришло это испытание, оказался самой беззащитной фигурой в этой партии. У Джима оставались дети и лорд Дитмар, а что оставалось у Фалдора? Ничего. Так всегда бывает: кто-то справляется, а кто-то падает жертвой. Это закон Бездны.
Он увидел чёрный плащ и ноги в чёрных сапогах, которые шли к нему, но это был не лорд Дитмар.
— Вот вы где, ваша светлость! А милорд беспокоится, куда вы пропали!
Из-под чёрного плаща вынырнули руки в белых перчатках и ласково завладели руками Джима.
— Господин Джим, деточка! Зачем вы тут сидите? Вы же вымокли до нитки! Вы что, простудиться хотите? А ну-ка, пойдёмте домой!
Какая простуда, сейчас же лето, хотел сказать Джим, но не смог. Он повиновался рукам Эгмемона и пошёл по направлению к дому, а дворецкий, сняв свой плащ и накинув его на Джима, ворчал:
— И пришло же вам в голову в такой дождь гулять! Вымокли-то как! Зачем же вы так? И милорд беспокоится, куда вы подевались… Шагайте быстрее, мой миленький, а то из-за вас и я вымокну!
Когда они уже подходили к дому, Джим вдруг свернул к кухне. Эгмемон удивился:
— Вы куда, ваша светлость? Крыльцо-то — вон оно!
— Я не хочу, чтобы милорд видел меня таким, — сказал Джим глухо. И, видя недоумение в глазах дворецкого, повторил громче и твёрже: — Он не должен меня таким увидеть!
На кухне ужинал Йорн. При появлении Джима он встал из-за стола, но синюю шапку с козырьком ему не нужно было снимать: он был уже без неё. Эгмемон распорядился:
— Кемало, свари асаль!
Кинув только один взгляд на Джима, повар без расспросов поставил на плиту кастрюльку с молоком. Сев к столу, Джим стал распускать вымокшую причёску, вытаскивая из волос шпильки, скобки и гребни и складывая их перед собой на стол. Йорн, озадаченно глядя на все эти приспособления, пощупал свою макушку: единственным приспособлением, которым он делал себе причёску, была бритва.
— Мне нужно переодеться, Эгмемон, — сказал Джим. — И высушить волосы. Я должен быть в полном порядке, когда милорд меня увидит. Я не знаю, как ты это устроишь, но это нужно сделать.
— Слушаюсь, ваша светлость! — ответил Эгмемон. — Сейчас всё устроим.
Он метнулся из кухни, а через пять минут вернулся с сухим костюмом и в сопровождении Эннкетина с расчёской и феном. За ширмой из плаща, который держал Эгмемон, Джим переоделся в сухое и сел к столу. Пока Эннкетин сушил ему феном волосы, он пил маленькими глотками горячий асаль. Сложную причёску на ночь не имело смысла делать, и Эннкетин только высушил и расчесал Джиму волосы, заплёл в косу и уложил её в узел на затылке. Следы слёз были устранены умыванием над кухонной мойкой и припудриванием лица.
— Ну, вот и готово, ваша светлость, — сказал Эгмемон. — Вы снова как нежный бутончик. Мм! — Эгмемон поцеловал кончики своих обтянутых тканью перчатки пальцев.
Лорд Дитмар в беспокойстве расхаживал по кабинету. Джим не имел привычки убегать и прятаться от него, но сейчас он куда-то пропал: лорд Дитмар не нашёл его ни в детской, ни в ванной, ни в спальне, ни в библиотеке. Фалдор сказал только, что Джим куда-то ушёл, а куда, ему было неизвестно. Тогда лорд Дитмар позвал дворецкого, но и всеведущий Эгмемон ничего не знал о местонахождении Джима. Накинув плащ, дворецкий вышел в сад, хотя было маловероятно найти там кого-либо в такой дождь.
А через двадцать минут Джим сам появился на пороге кабинета, но уже в другом костюме. Всмотревшись в его лицо, проницательный лорд Дитмар не заметил на нём ничего, что могло бы подсказать ему причину этого странного исчезновения: лицо Джима было ясным и безмятежным.
— Эгмемон сказал, вы ищете меня, милорд. Я вышел прогуляться в сад перед сном. Не знаю, почему мне вдруг взбрело в голову пройтись в дождь. Сейчас такая свежесть!
— Ты так внезапно исчез, что я немного забеспокоился, мой милый, — сказал лорд Дитмар, беря его за руки. — Я хотел тебе сказать, что Фалдор попросил меня отпустить его.
— Я знаю, милорд, он мне уже сказал, — ответил Джим с еле слышным вздохом.