— Хочу к папе! — потребовал он.
Айнен с улыбкой ответил:
— Скоро папа придёт, а пока нужно одеться.
Он одевал их с Серино так же ловко, как Фалдор, и знал, как нужно правильно застёгивать сандалии. Он старался делать всё так, как делал Фалдор, но у него получалось фальшиво, и это только злило Илидора. Он заплакал:
— Хочу к папе!
Зашуршал шёлк, в детскую вкатилась волна аромата, и вошёл папа — как всегда, нарядный, в розовом с золотой вышивкой костюме, в шёлковой накидке на плечах, с красиво убранными волосами, распространяя вокруг себя волны благоухающей свежести.
— Что случилось, счастье моё? Почему слёзки? Что такое?
От его ласковых расспросов горе вырвалось наружу, и Илидор, обняв папу за шею, разрыдался:
— Айнен плохой! Я хочу, чтобы вернулся Фалдор… Где Фалдор?
— Сынуля, милый мой, — вздохнул папа, вытирая Илидору слёзы и целуя его в нос и в щёки, — Фалдор уехал от нас.
— Почему он уехал? — плакал Илидор.
Папа снова вздохнул.
— Как тебе сказать… Ему захотелось чего-то другого. Попробовать себя в новой работе. Поверь, моё сокровище, ему было очень грустно от вас уходить, он всю ночь просидел рядом с тобой.
— Он даже не попрощался, — горько всхлипывал Илидор.
— Потому что ему было бы в сто раз тяжелее, — сказал папа. — Прощаться всегда трудно.
Это объяснение не удовлетворило Илидора. Серино тоже хныкал, вторя ему, и папа стал нервно прижимать пальцы к вискам и морщить лоб.
— Дети, мне самому плакать хочется! Конечно, грустно, что Фалдор от нас ушёл, но ничего не поделаешь. Надо жить дальше. Айнен, они сделали утреннюю зарядку?
— Я как раз собирался ею с ними заняться, когда вы пришли, ваша светлость, — ответил Айнен.
— Дети, становимся на зарядку, — нарочито бодрым голосом призвал папа. — Если хотите вырасти здоровыми и сильными, надо каждое утро её делать! Где у нас обручи? И где гантельки?
Обручи и гантели появились из шкафчика, но у Илидора не было желания с ними заниматься, не в настроении был и Серино. Какая зарядка, если Фалдора нет? Без него всё было не так, ушла радость, гантели стали неподъёмно тяжёлыми, а обручи всё время падали.
— Что это с вами сегодня, дети? — хмурил папа красивые и тонкие, длинные, как стрелы, брови. — Вы как будто не с той ноги встали. Я понимаю, вы ещё не привыкли к Айнену, но поймите и его. Он первый день у нас, ему тоже непривычно. Давайте не будем его огорчать.
Илидору от всего сердца хотелось бы делать так, как говорил папа, но у него руки опускались, а при мысли о Фалдоре к горлу подступали слёзы. Видеть на его месте Айнена было невыносимо, дико, это злило Илидора так, что хотелось делать всё наперекор ему. При папе Илидор не решался бунтовать, но стоило ему выйти из детской по какому-то делу (у папы было много таинственных и важных дел), как Илидор тут же начал выражать свой протест. В какую игру Айнен ни предлагал играть, Илидор от всего отказывался, швырял игрушки, садился в угол, свернув ноги калачиком, и ничто не могло сдвинуть его с места — ни увещевания, ни ласка, ни строгость. Серино сначала смотрел на его выходки с удивлением, но потом смекнул, что к чему, и в знак солидарности тоже уселся в позу лотоса. Айнен сначала растерялся.
— Что же мне с вами делать, дети? Вы объявляете мне бойкот? Ладно. Тогда я тоже сяду, как вы. — Он уселся в противоположный угол в ту же позу, подвернув ноги. — Если вы хотите играть так, будем играть так. Только, чур, не шевелиться! Кто первый шевельнётся — тот проиграл.
Айнен оказался мастером играть в эту игру. Он сидел совершенно неподвижно и, казалось, даже не дышал; переиграть его было очень трудно, но Илидор решил не сдаваться. Он должен был пересидеть Айнена во что бы то ни стало, чтобы тот понял, что ему здесь делать нечего. Наверно, он победил бы, но всё дело испортил Серино: у него зачесалась попка, и он, не утерпев, пошевелился.
— Проиграл, проиграл! — засмеялся Айнен.
Серино скуксился, а игру нужно было начинать сначала. Они размялись, и противостояние продолжилось. Что ни говори, в этой игре Айнену не было равных: у него как будто никогда ничего не чесалось, не затекало тело и не болела спина от неподвижного сидения. Он мог так выдерживать бесконечно долго, и игра закончилась его победой: у Илидора засвербело в носу, и он не смог сдержаться и чихнул.
— Надоела эта игра, — сказал он. — Больше не хочу!
— А во что ты хочешь? — спросил Айнен.
— Ни во что не хочу, — пробурчал Илидор.
— Ну, раз нам надоело играть, тогда, может быть, позанимаемся? — предложил Айнен. — Вы уже умеете складывать из букв слова?