— Вот что на самом деле произошло, сын мой. А ты называл его трусом и ничтожеством… Мы не уберегли его, не смогли защитить! Мне он ничего не сказал, потому что не хотел причинять мне боль, а к тебе не обратился, потому что ты никогда его не любил. И он, я полагаю, посчитал, что ты останешься равнодушен к его беде, если не сказать хуже — посмеёшься над ней.
Дитрикс опустил голову.
— Я виноват, отец. Я знаю, — проговорил он угрюмо, сжав руку в кулак. — И, чёрт побери, смеяться здесь не над чем! Я потрясён, отец… Если бы я знал! Клянусь всем, что есть святого, если бы он обратился ко мне, я сделал бы всё, что должен сделать в таком случае старший брат и офицер…
— Но он не обратился к тебе, и это отчасти твоя вина, — перебил лорд Дитмар. — Теперь уже слишком поздно каяться, ничего нельзя исправить, нельзя его воскресить. Над твоим братом цинично надругались, и всё, что мы можем и обязаны сделать — это сразить обидчиков в поединке чести.
Дитрикс поднял голову. Его глаза колюче блестели из-под угрюмо насупленных бровей.
— Убивать молокососов? Не очень-то это почётно и справедливо…
Лорд Дитмар взглянул на него пронзительно.
— А что ты предлагаешь? Позволить, чтобы это сошло им с рук? Если они сумели сотворить такое, пусть сумеют и ответить за содеянное. По-моему, только это и справедливо.
Дитрикс вздохнул.
— Я не спорю с тобой, отец… Я и сам сторонник такого способа разрешения дел подобного свойства. Хоть я всегда и считал Даллена неженкой и слюнтяем, но у меня всё нутро содрогается, как подумаю о том, что ему пришлось вынести. Только не знаю, поднимется ли у меня, опытного офицера, рука на салагу, который и оружие-то, наверно, в первый раз в жизни держит.
— А у этого салаги поднялась рука на твоего брата? — сурово возразил лорд Дитмар. — Может быть, как противники они ничего из себя и не представляют, но это не имеет принципиального значения. Что ж, тем больше у нас шансов не осиротить наших детей и не оставить наших спутников вдовцами. Я прошу тебя помочь мне в этом деле и взять одного из них на себя, сын мой. Не забывай, это ещё и твой родственный долг по отношению к брату. Ты не защитил его, когда он в этом нуждался, так хотя бы воздай за него обидчикам. Кто, кроме тебя, может мне в этом помочь?
Дождь лил, огонь в камне трещал, Дитрикс в раздумье ерошил себе волосы. Наконец он сказал:
— Хорошо, отец, я согласен. Я выступлю против одного из твоих противников. Кого мы позовём в секунданты?
— Я уже договорился с лордом Райвенном, — ответил лорд Дитмар. — Он всегда был моим хорошим другом, кроме того, он — глава Совета двенадцати. Его разрешение я уже получил, он также считает, что насильники должны умереть. Их вина несомненна, они её фактически сами признали. Ты со своей стороны можешь попросить кого-нибудь из твоих друзей-сослуживцев. Нашим спутникам мы ничего рассказывать не станем: Арделлидис только что после родов, а Джиму это ещё предстоит. Их обоих нельзя волновать. Встречаемся в заведении «Три золотых звезды» завтра в девять вечера.
Дитрикс уже сидел за заказанным им столиком в заведении «Три золотые звезды» и потягивал мергит* в компании своего друга и секунданта капитана Шаллиса. Без десяти девять в зал вошли две закутанные в плащи с капюшонами фигуры, в одной из которых Дитрикс сразу узнал отца, а вторым был, очевидно, лорд Райвенн. Дитрикс встал, и капитан Шаллис последовал его примеру. Две фигуры подошли к столу и чуть приоткрыли, но не откинули капюшоны.
— Отец, это капитан Шаллис, — представил Дитрикс своего друга. — Ты, наверно, помнишь его.
Капитан Шаллис учтиво щёлкнул каблуками. Лорд Райвенн кивнул капитану, и они сели к столу. Подошёл официант.
— Ещё два мергита, — заказал Дитрикс.
Официант кивнул и ушёл, а лорд Дитмар, окидывая взглядом зал, спросил:
— Что, их ещё нет?
— Пока ждём, отец, — ответил Дитрикс.
Принесли мергит в высоких стаканах. В тени капюшона лорда Дитмара поблёскивала его диадема, на лоб лорду Райвенну падала серебристая прядь волос, руки лорда Дитмара были в перчатках, а на холеных пальцах лорда Райвенна сверкали драгоценные перстни. За столиком царило напряжённое молчание.
Без пяти девять в зал вошли четверо незнакомцев также в плащах с капюшонами. Замедлив шаг, они осмотрелись. Лорд Дитмар повернул к ним лицо, и они направились к столу. Как только они с ним поравнялись, лорд Дитмар с лордом Райвенном, Дитрикс и капитан Шаллис встали.
Два из незнакомцев в плащах были Эммаркотом и Макрехтайном, а два их сопровождающих — их секундантами. Эммаркот и Макрехтайн, бледные и сосредоточенные, были кратко представлены лорду Райвенну и Дитриксу, а секунданты представились сами. Секундантом Эммаркота был его старший брат, майор Эммаркот — молодой, но уже суровый, с холодными синими глазами и светлой льняной шапочкой коротких волос. Обменявшись с ним сухим и учтивым приветствием, Дитрикс проговорил: