— Хорошо, — сказал он. — Если ты не можешь продолжать поединок, за тебя продолжу я. Я не могу допустить, чтобы всё кончилось так позорно для нас. Пусть это пятно смоет моя кровь.
Эммаркот поднял залитое слезами лицо. На нём было написано удивление и испуг. Бирген, красивый, синеглазый, смелый и благородный, ни разу в жизни не погрешивший, собирался принести себя в жертву за его, Эммаркота, преступление!
— Нет, Бирген… Ты ведь ни в чём не виноват!
— Это мой долг перед нашей семьёй, — ответил майор Эммаркот печально, но твёрдо. — Кто-то из нас должен понести ответственность.
Эммаркот начал подниматься на ноги. Это удалось ему не сразу: несколько раз он поскальзывался. Кое-как выпрямившись, он сказал дрожащим голосом:
— Но у тебя маленькие дети, Бирген! Тебе нельзя… Ты не должен рисковать жизнью!
Тот покачал головой.
— Я и так рискую ей на службе, мне не привыкать. Я сказал, с твоим противником сражусь я, а ты поедешь домой. Но только я не думаю, что господин генерал примет тебя с распростёртыми объятиями. Если ты, уронив честь нашего имени, отказываешься понести бремя ответственности за это, я возьму его на себя, но в таком случае не жди от нашего родителя любви и уважения. Ты его знаешь.
— О да, я знаю господина генерала, — горько усмехнулся Эммаркот. — В лучшем случае он захлопнет дверь нашего дома у меня перед носом.
— Его сердце будет разбито, — сказал Бирген с горечью.
В этот момент подошёл Дитрикс с двумя отключенными мечами в руках — своим и Эммаркота. Его глаза блестели насмешкой, губы искривляла пренебрежительная улыбка. Остановившись перед Эммаркотом-младшим и отвесив ему полупрезрительный поклон, он спросил:
— Ну так что же, вы намерены продолжать поединок, сударь?
Эммаркот молчал. На его лице, мокром от слёз и дождя, отразилась мука. Перехватив его взгляд, Бирген решительно сказал Дитриксу:
— Майор Дитмар, мой брат больше не в состоянии продолжать. Если вы не возражаете, я продолжу за него. Я к вашим услугам.
Дитрикс приподнял брови.
— Вот как! — сказал он. — Но он как будто не ранен. Отчего же он не может продолжать?
Эммаркот хотел что-то сказать, но не смог: у него тряслись губы. Бирген ответил за него:
— Он измотан. Выбился из сил. Если позволить ему продолжать в таком состоянии, это будет не дуэль, а убийство.
Дитрикс обратился к Эммаркоту:
— Если вы устали, сударь, я согласен на перерыв. Отдохните, восстановите силы. Капитан Шаллис может слетать в «Три золотые звезды» и принести оттуда что-нибудь поесть и выпить. Спешить некуда, в нашем распоряжении вся ночь.
— Это очень великодушно с вашей стороны, майор Дитмар, — сказал Бирген. — Но я полагаю, что я с тем же успехом смогу дать вам сатисфакцию. Согласно кодексу, замена противника возможна.
— Да, в случае, если лицо, подлежащее замене, не в состоянии вести поединок по объективным причинам, обусловленным физическим увечьем или болезнью, — тут же процитировал Дитрикс статью кодекса. — Но, как мы с вами видим, ваш брат не ранен.
— Считайте, что он болен, — ответил Бирген.
Дитрикс усмехнулся.
— Кажется, я знаю, как называется его болезнь. Обыкновенная трусость, не так ли?
Бирген вспыхнул. Его глаза засверкали, а Дитрикс насмешливо прищурился.
— Ну, не делайте оскорблённый вид, — сказал он. — Мы все были свидетелями его позорного бегства. Впрочем, ладно, как вам будет угодно. Я не возражаю против замены противника. Для меня будет большой честью сразиться с вами, майор Эммаркот. — Дитрикс, слегка поклонившись, вручил Биргену меч, брошенный Эммаркотом. — А вашему брату судьёй будет его совесть. — Язвительно усмехнувшись, Дитрикс добавил: — Если она у него, конечно, есть. Мы не станем настаивать на его физической смерти… Полагаю, теперь господин Эммаркот и так умер для общества, потому что ни один порядочный человек не подаст ему руки. Уж я об этом позабочусь. Думаю, для него и это будет достаточным наказанием.
Теперь вспыхнул Эммаркот-младший.
— Майор Дитмар, не могли бы вы подождать ещё одну минуту? — обратился он к Дитриксу тихо. — Мне нужно сказать брату пару слов наедине.
Дитрикс усмехнулся одним уголком губ, но всё же чуть наклонил голову, давая понять, что согласен.
— Ну что ж, если вам так угодно, говорите хоть пять минут, я не буду вам мешать, — сказал он. И добавил, обращаясь к Биргену: — Я жду вас.
И, поклонившись, он отошёл на расстояние, достаточное, чтобы не слышать их голосов. Дождь редел, освещённая огнями флаеров площадка была пуста. Тело Макрехтайна было уже убрано и уложено в грузовой отсек флаера. Тоскливо поёжившись, Эммаркот долго молчал, а его старший брат ждал, что он скажет. Наконец он не утерпел: