— Ну, что? Зачем ты тянешь время? Если тебе нечего сказать, иди во флаер, а я пойду заканчивать начатое тобой. Если я буду убит, отвезёшь моё тело домой.
В глазах Эммаркота стояли слёзы.
— Вы с господином генералом непременно хотите моей смерти? — спросил он тихо. — Вам станет от этого легче?
Бирген поморщился.
— Только не надо изображать жертву… Ты сам знаешь, что эта ситуация возникла по твоей вине. У тебя всё? Ты задерживаешь нас.
Бирген сделал нетерпеливое движение по направлению к Дитриксу, ждавшему в стороне, но Эммаркот-младший удержал его за руку.
— Подожди. Бирген, скажи… Скажи, ты хочешь это сделать, потому что любишь меня? Только честно. Мне важно это.
— Я это делаю, потому что мне дорога честь нашего имени, — ответил Бирген, высвобождая руку.
Губы Эммаркота задрожали и сложились в горькую улыбку. Подняв голову и сверкнув слезинками в глазах, он протянул руку и сказал:
— Понятно. Дай мне меч.
— Зачем? — нахмурился Бирген.
— Отдай меч, — повторил Эммаркот-младший. — Я не ранен и не болен, я не устал и могу продолжать поединок.
Бирген был так удивлён, что не возразил, когда младший брат взял у него меч. Тот же, откинув со лба мокрые волосы, повернулся и решительным шагом направился к одинокой фигуре Дитрикса в плаще с поднятым капюшоном. Не успел он сделать и пяти шагов, как Бирген его нагнал и положил сзади руки ему на плечи.
— И потому что люблю — тоже, — сказал он ему в затылок.
Эммаркот не обернулся, только улыбнулся. Кивнув, он двинулся дальше, и руки брата соскользнули с его плеч.
Дитрикс стоял спиной к Эммаркотам, заложив одну руку с выключенным мечом за спину, а другую — за пазуху. Если бы он был знаком с историей Земли, то ему было бы известно, что он сейчас стоял в позе Наполеона, но он, конечно, не имел об этом понятия. Услышав за спиной лязг активируемого меча, он обернулся и увидел Эммаркота-младшего, стоявшего перед ним в решительной позе и сжимавшего обеими руками меч.
— Я готов продолжать, — сказал Эммаркот глухо. — Защищайтесь.
При этом его губы тряслись, а глаза были полны слёз. Дитрикс усмехнулся.
— Вот оно что! Вы всё-таки решились. Что ж, голубчик, весьма похвально. Я рад.
— И ещё я хочу, чтобы вы знали… — Эммаркот шмыгнул носом. — Я раскаиваюсь. Я сожалею о том, что я сделал. Будет справедливо, если вы меня убьёте.
Усмешка по-прежнему была на лице Дитрикса, только с губ она исчезла, и её тень осталась в глазах.
— Перед тем как мы продолжим… У вас есть чем вытереть слёзы? — спросил он. — Уверен, они будут вам мешать.
Эммаркот смутился и нахмурился, вытер глаза и нос кулаком. Дитрикс протягивал ему упаковку носовых платков.
— Воспитанные люди так не делают, — сказал он. — Воспользуйтесь платком.
Эммаркот смущённо пробормотал «спасибо» и взял один платок из упаковки, промокнул глаза и высморкался. После этого Дитрикс, активировав свой меч, отсалютовал им Эммаркоту, и поединок продолжился. В этот момент дождь, начавший было утихать, вновь разошёлся, сверкнула, озарив всё мертвенным светом, молния и заворчал гром. Седовласый секундант Макрехтайна забрался в кабину флаера, чтобы окончательно не промокнуть; его молодой подопечный был убит, и его миссия на этом закончилась, оставалось только отвезти тело родителям. Лорд Райвенн, последовав его примеру, усадил побледневшего лорда Дитмара во флаер и сел рядом с ним, и оттуда они наблюдали за поединком Дитрикса и Эммаркота. Только Бирген остался под дождём — прямой как стрела, с белым как мел, блестящим от дождевой воды лицом. Он напряжённо следил взглядом за братом…
Поединок был яростный. На этот раз Дитрикс воздерживался от шуточек и издёвок: слишком бледное и отчаянное было лицо у его противника. Можно сказать, что Эммаркот был хорош: он усвоил все «уроки» и бился с отменной храбростью, но вид у него был трагический. Что-то изменилось в нём, от былой трусости не осталось и следа, его бледные губы были сжаты, глаза сверкали. Он атаковал смело, порой даже безрассудно, и было несколько моментов, когда он, атакуя, слишком раскрывался и ставил себя в уязвимое положение. Но Дитрикс ни разу не воспользовался его ошибками; более того, после одного явного промаха Эммаркота он придержал свою руку и отступил на безопасное расстояние.