— Абсолютно необходимо, — твёрдо ответил Дитрикс. — И желательно в стельку. Поверь мне, я в таких вещах эксперт. Не волнуйся, мы доставим тебя домой.
— Как бы Джим не испугался, увидев меня в таком состоянии, — сказал лорд Дитмар.
— Он гораздо больше испугается, если увидит тебя таким, как сейчас, — серьёзно возразил Дитрикс. — На тебе просто лица нет.
Лорд Дитмар вздохнул и опрокинул в себя рюмку. Капитан Шаллис сказал:
— Не знаю, как вы, а я бы чего-нибудь съел.
И, подозвав официанта, он заказал еду — кошмарное с точки зрения диетологов сочетание жирного, мучного и мясного, тяжёлое для желудка и вредное для здоровья, но выглядевшее и пахнувшее весьма соблазнительно. Дитрикс заказал для себя то же самое и какую-нибудь лёгкую закуску для лорда Дитмара. Лорд Райвенн попросил фруктовый салат и что-нибудь к чаю.
— И после того, что случилось, вы ещё можете есть? — проговорил лорд Дитмар, болезненно морщась. — Я, если честно, не смогу проглотить ни куска.
— Ну, может быть, мы с Джейго немного и загрубели на службе, — улыбнулся Дитрикс. — Но и тебе нужно что-нибудь съесть, отец, серьёзно. Пить без закуски весьма скверно.
— Я бы вообще не хотел пить, — проговорил лорд Дитмар, с неприязнью косясь на бутылку глинета. — Если я явлюсь домой в таком виде… Бедный Джим! Ему сейчас решительно нельзя волноваться.
— Ничего, отец, мы его успокоим, — заверил Дитрикс. — Предоставь это нам и ни о чём не тревожься!
Ужасный вопль разбил вдребезги ночную тишину в доме семьи Макрехтайнов — страшный, душераздирающий скорбный крик. Дождь ещё шелестел в холодном сумраке, когда на посадочную площадку опустился флаер с телом Уго — с отрубленной рукой и бескровной раной в груди. Завёрнутое в плащ тело вынули из грузового отсека флаера и пронесли под дождём в дом, бережно опустили на пол; на залитом смертельной бледностью лбу поблёскивали только что упавшие на него дождевые капли. Пожилой лорд Макрехтайн, мрачный и бледный как мрамор, с орлиным носом и угрюмыми бровями, спустился вниз и остановился над телом. Нагнувшись, он отвернул мокрый плащ и осмотрел раны Уго; на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Умер бесславно, но, по крайней мере, быстро, — проговорил он, выпрямившись.
Наверху его младший сын Золлер хлопотал возле своего спутника Лилаберна, упавшего без чувств: Уго был их единственный сын. Но он был не единственный внук лорда Макрехтайна, у него было их ещё два — от его старшего сына. Оба служили в альтерианской армии и не вызывали у своих родителей и деда никаких иных чувств, кроме гордости. С Уго было всё иначе. Более избалованного существа невозможно было себе представить: он плохо учился, не ладил с законом, был расточителен, имел пристрастие к игре и был неразборчив в сфере интимных отношений — словом, вёл себя недостойным для отпрыска аристократического рода образом. Лорд Макрехтайн не раз и не два говорил младшему сыну, что они с его спутником слишком балуют Уго и потакают его капризам, и что это не приведёт ни к чему хорошему, — так оно и вышло. Всё кончилось гибелью молодого Уго.
Лорд Макрехтайн поднялся в малую гостиную, где на большом мягком диване, обложенный подушками, лежал Лилаберн в полубессознательном состоянии. Рядом с ним сидел бледный, растерянный, с покрасневшими глазами, убитый горем Золлер, держа руку своего спутника и поглаживая её дрожащими пальцами. Лорд Макрехтайн дотронулся до лба Лилаберна своей суховатой рукой с длинными ногтями, украшенной единственным, но роскошным и дорогим перстнем с большим холлонитом***.
— Дитя моё… — позвал он.
Тот не отозвался. Золлер поднял на отца полные слёз глаза.
— Как это могло произойти? — пробормотал он. — Почему его убили? За что?
Лорд Макрехтайн сурово покачал головой.
— Я доверяю заключению главы Совета двенадцати, — проговорил он. — Я хорошо знаю лорда Райвенна и уважаю его. Он всегда был справедлив и рассудителен, и я уверен, что без веских оснований он никогда не стал бы выносить решение. Если он выдал разрешение на дуэль, значит, он усмотрел в действиях Уго признаки преступления.
— Но его могли оговорить, просто оклеветать! — тихим, надломленным голосом простонал Золлер.
— Совет двенадцати — не кучка школьников, — строго возразил лорд Макрехтайн. — Его не так-то просто провести. Он состоит из умных, опытных, проницательных людей, которые, кроме того, понимают, что такое ответственность. Я не исключаю — нет, я даже уверен, что Уго был виновен.
Бледное аристократичное лицо Золлера с тонкими красивыми бровями исказила гримаса боли.