Думал Элихио и о том, с какой лёгкостью лорд Дитмар получил разрешение на дуэль. Лорд Райвенн, глава Совета двенадцати, был его другом; может быть, разрешение было бы всё равно получено, даже если бы другие способы привлечь Макрехтайна и Эммаркота к ответу были? Эта мысль неприятно поразила Элихио, но он её тут же с негодованием отмёл: он не верил в кровожадность лорда Дитмара. Лорд Дитмар никогда не прибегнул бы к дуэли, если бы были иные способы добиться справедливости. По-видимому, других способов он не нашёл. Наверно, дуэль в каких-то случаях всё-таки могла быть оправдана, подумал Элихио.
И самым мучительным из немногих выводов, к которым Элихио пришёл, был вывод о том, что сообщи он вовремя куда следует — ещё до того, как тело Даллена отдали на криобальзамирование, процедуру, разрушительную для каких бы то ни было улик, — быть может, и удалось бы что-то обнаружить, хоть маленькую зацепку, с которой начала бы распутываться вся эта цепочка. Кто знает — может быть, она и привела бы к истинным виновникам, и лорду Дитмару не пришлось бы брать меч правосудия в свои руки — в буквальном смысле. Располагай эксперты информацией от Элихио, быть может, они и провели бы исследование более тщательно, и что-нибудь вскрылось бы. А Элихио слишком долго молчал, оправдывая себя тем, что держит слово, взятое с него самим Далленом. Единственный человек, знавший о причинах поступка Даллена, молчал, и эксперты написали в заключении о причинах смерти: «Суицид». А об изнасиловании не было ни слова. Трудно сказать, как поступил бы Элихио на их месте, и неизвестно, почему они провели исследование тела так поверхностно. Может быть, у них было много работы, и они торопились? Следы могли быть так незначительны, что нужно было потрудиться, чтобы их обнаружить, и кто-то (некий эксперт) не взял на себя этот труд. Или эти следы были приняты экспертом за что-то другое. Мог сказаться фактор времени: старые следы труднее выявить — живые ткани способны к регенерации, и потом уже затруднительно прийти к каким-либо выводам о происхождении некоторых следов. Причин могла быть масса — от нехватки времени до простой невнимательности. Элихио терялся в догадках, не спал по ночам, думал, думал и думал. Он представлял себя на месте эксперта, рылся в учебниках; он был одержим темой причин смерти, он с головой ушёл в патологическую анатомию и вдруг понял, что хочет стать экспертом. Смерть Даллена оказалась первым толчком, повлиявшим на его выбор карьеры, а второй ему ещё предстояло испытать.
Элихио был углублён в чтение чрезвычайно интересной монографии о постановке диагноза по посмертному биополю, когда раздался звонок. Отец открывал дверь своим ключом, значит, это был кто-то другой. В их с отцом маленькой дешёвой квартирке дверь не была оборудована видеокамерой, был только домофон. Сняв трубку переговорного устройства, Элихио спросил:
— Кто там?
Голос в трубке ответил:
— Лорд Дитмар.
Ахнув, Элихио поспешил нажать кнопку открывания двери. Он выбежал в коридор, чтобы встретить лорда Дитмара у лифта, как был — в тапочках и махровом халате, с распущенными и ещё немного влажными после душа волосами. Его сердце радостно стучало: лорд Дитмар жив и здоров! Проклятая дуэль, он так из-за неё переживал! Дверь лифта открылась, и Элихио с радостным криком бросился на шею высокой сутуловатой фигуре в чёрном плаще с поднятым капюшоном.
В этот момент он совсем не думал о том, что слишком много себе позволяет, и о том, что он в домашнем неглиже: он был просто счастлив видеть лорда Дитмара живым и невредимым. Лорд Дитмар простил ему этот порыв и не оттолкнул его, даже обнял и погладил по лопатке. Его чёрный плащ поблёскивал мокрыми следами дождя: дом, в котором жил Элихио с отцом, был расположен не очень удобно, и от ближайшей стоянки транспорта нужно было идти пешком по пешеходной зоне пять минут.