— Прошу.
На заднем сиденье оказалась корзина с огромным букетом цветов, и грудь Элихио сразу стеснилась от печали. Это были цветы для Даллена. Подавив вздох, Элихио попросил:
— Нельзя ли заехать в цветочный магазин? Я тоже хочу купить букет.
— Отчего нельзя? — отозвался лорд Дитмар. — Дитрикс, не возражаешь?
— Как вам будет угодно, — сказал тот.
Через пятнадцать минут Элихио покупал цветы, а флаер ждал его на улице. Денег у него хватило только на скромный букет. Впрочем, какая разница, большой букет или маленький? Мёртвому Даллену было, наверно, всё равно.
Город остался позади. Элихио плохо ориентировался в местности, куда они прибыли через полчаса. Из флаера он увидел только посадочные огни в темноте, а когда вылез из флаера, дождя, оказывается, уже не было. По влажно блестящей площадке они направились к одноэтажной постройке, фасад которой был подсвечен голубым. Печальные статуи подпирали фронтон крыши, увитые тёмным плющом дугообразные ряды колонн ограждали всю постройку с обеих сторон. На фронтоне была высечена древним шрифтом надпись, начертание букв которой было таким причудливым, что Элихио еле смог разобрать одно-единственное слово, из которого состояла надпись: «Дитмар». Массивная двустворчатая дверь темнела между двумя статуями с печально поникшими головами и приложенными к губам указательными пальцами. Это была обитель тишины.
— Вот мы и на месте, — сказал лорд Дитмар.
Дверь была оснащена старомодным массивным кольцом. Лорд Дитмар трижды стукнул, а Элихио про себя удивился: кто же мог им отворить? Какой-нибудь призрак предка лорда Дитмара? Ему стало не по себе. А дверь между тем действительно отворилась, и показался бледный безволосый череп с широким тонкогубым ртом, глубоко посаженными бесцветными глазами и острым носом, похожим на клюв хищной птицы. Лицо было таким бледным, что Элихио, приняв его за призрак, слабо вскрикнул и отступил на шаг назад. А лицо растянуло рот в улыбке от уха до уха и сказало:
— Ничего, сударь, не пугайтесь. Я единственный живой человек в этой обители вечного сна. — И обратилось к лорду Дитмару: — Ох, ваша светлость, доброго вам вечера! Вовремя вы успели: я уже собирался домой. Ещё минута — и вы бы здесь никого не застали. Впрочем, тогда бы вы постучались в мой домик, и я открыл бы вам усыпальницу в любом случае.
Голос у него был негромкий и ласковый, даже чуть слащавый. Бледность этого существа придавала ему сходство с ожившим покойником, и оно было на редкость некрасивым. Лысое, тонкогубое, с птичьим носом, оно было одето в чёрный костюм и чёрные сапоги, белый воротничок и чёрный шейный платок. Телосложения оно было вполне нормального, даже немного худощавого, но его спина была сутулой, и возраст его определить было невозможно.
— Мы ненадолго, Тангиус, — сказал ему лорд Дитмар. — И не задержим вас.
— К господину Даллену, ваша светлость? — догадалось существо по имени Тангиус.
— Да, — ответил лорд Дитмар. — Вот, познакомьтесь: это Элихио Диердлинг, он был другом Даллена. Они учились вместе. Если он захочет прийти сюда ещё, обязательно впустите его, Тангиус.
— Всенепременно, ваша светлость, — поклонился Тангиус.
Только сейчас Элихио заметил поблёскивавший на его безволосой голове обруч диадемы. Удивительно, но и у этого жутковатого существа была семья. Странно представить, что он сделал кому-то предложение, и кто-то ответил ему согласием! Наверно, подумал Элихио, это было давно, когда Тангиус был не так уродлив и лыс, как сейчас; тогда, может быть, кто-то и счёл для себя возможным поселиться с ним в качестве спутника жизни.
Тангиус впустил их вовнутрь одноэтажной постройки. Элихио не увидел гробов: его взгляду открылся небольшой, приглушённо освещённый зал с мраморным полом и мраморными стенами, колоннами и сводчатым потолком. В промежутках между колоннами стояли небольшие мраморные скамейки, позади каждой из которых цвели кусты в каменных вазах. Бутоны на них были тёмно-красные. У стены справа располагалась облицованная чёрной плиткой стойка, отгораживавшая от зала уютный уголок с кожаным диванчиком, тумбочками и столом. В глубине зала была ещё одна массивная дверь.