Итак, нужно было готовиться к экзаменам, а Элихио опять не мог сосредоточиться, как и перед прошлой сессией, только на этот раз по другой причине. Он всё время видел перед глазами картину: отец лежит на улице, заметаемый снегом, рядом — пакет с продуктами. От этого у него невыносимо надрывалось сердце, он не мог удержаться от слёз, и тогда строчки в учебнике расплывались, слова не вязались друг с другом, смысл фраз терялся. От мысли о том, что он больше никогда не обнимет отца, не услышит его голос и не посмотрит в его большие печальные глаза, всю его грудь разрывала боль, и он плакал, плакал и плакал. После, немного успокоившись, он снова принимался учить, и ему удавалось ненадолго сосредоточиться, но потом им снова овладевало горе. Забросив учебники, он предавался ему, пока не вспоминал, что у него всё-таки на носу первый экзамен. Так он и готовился: плакал, учил, снова плакал и снова учил.
Думал он и о докторе Кройце. Ещё не зная, кто он, Элихио испытал к нему симпатию — безотчётную и искреннюю. Он был не из тех людей, кого сразу хотелось оттолкнуть, но и броситься ему на шею Элихио пока не мог. Очень большую роль сыграло первое впечатление, которое произвёл доктор Кройц, и через его призму воспринималось и всё остальное: Элихио не мог думать о нём плохо. И всё же он колебался. Он был в замешательстве.
Но ещё больше он думал о лорде Дитмаре, и думы его были горьки и печальны. Как ему сейчас был нужен его взгляд! Лорд Дитмар ещё не знал, что случилось, они ещё не виделись, и Элихио трепетал в ожидании встречи. В последнее время лорд Дитмар доставлял ему столько страданий своей холодностью, что Элихио и не знал, радостной ли будет для него эта встреча, но всё равно он ждал её — не мог не ждать.
Утром перед экзаменом он зашёл в столовую выпить чашку чая и что-нибудь проглотить. Он сел за самый крайний столик, чтобы никто не видел его заплаканных глаз, тем более что слёзы как назло снова начали душить его, подступая к горлу. Он уже начал опасаться, что не сможет отвечать из-за них на экзамене, и изо всех сил старался взять себя в руки. Пока он пытался это сделать, в столовую вошёл профессор Амогар, а за ним — сердце Элихио затрепетало — знакомая широкоплечая сутуловатая фигура лорда Дитмара. Здороваясь со студентами на каждом шагу, они прошли к стойке и заказали стандартный завтрак. Ожидая, они о чём-то переговаривались между собой вполголоса и пока не замечали Элихио.
Хотел ли Элихио быть замеченным? И да и нет. С одной стороны, хотел, потому что в нём всё ещё сидела эта измучившая его одержимость лордом Дитмаром, а с другой — не хотел, потому что его alter ego, трезвое аналитическое «я», его рассудительный советчик, смотревший сквозь насмешливый прищур на все его чудачества, подсказывало ему, что всё это пустое. Этот благоразумный, философски-спокойный и, как ни странно, более оптимистичный Элихио-реалист считал, что это — всего лишь наивное увлечение, к которому не стоило относиться чересчур серьёзно, и, как бы ни бунтовал против этого Элихио-свихнувшийся-мечтатель, привносил нотку грустноватой самоиронии в этот водоворот полудетских страстей.
И всё же он был нужен ему, этот чудотворный взгляд лорда Дитмара, нужен, как наркотик, как болеутоляющее, и Элихио украдкой поглядывал туда, где за столиком чернела дорогая его сердцу фигура. Лорд Дитмар разговаривал с профессором Амогаром, а Элихио вовсе не видел; но секунда — и его взгляд случайно скользнул мимо столика, за которым притаился этот двойственный индивид. Скользнув мимо, он к нему вернулся и задержался на нём, и при виде чёрного одеяния Элихио и его траурной ленты в нём отразилось искреннее беспокойство и нежное сострадание. Этот взгляд из-под дрогнувших бровей обдал Элихио животворящим теплом, но тут сам Элихио отчего-то вздрогнул и потупился. Едва закончив свой завтрак, он опрометью выскочил из столовой, не понимая, что с ним такое творится.
Пока Элихио готовился отвечать, он замечал на себе обеспокоенные взгляды лорда Дитмара и старался держать себя в руках. Он предчувствовал, что тот непременно найдёт возможность спросить его, что случилось, и ждал этого почти со страхом, боясь разрыдаться. Когда он пошёл отвечать, он боялся даже смотреть в сторону лорда Дитмара, чувствуя, что тот не сводит с него взгляда. Ответ Элихио прошёл благополучно: профессор Амогар выслушал его благосклонно, а лорд Дитмар не задал ни одного дополнительного вопроса, как будто стремясь его поскорее отпустить.
В своей комнате, включив ноутбук, Элихио увидел оповещение о том, что ему пришло послание от лорда Дитмара. Как он узнал его адрес, для Элихио было загадкой. Он прочёл: «Нам нужно срочно поговорить. Встретимся в библиотеке сегодня в одиннадцать вечера. Я буду ждать тебя в книгохранилище. Если не придёшь, я всё равно найду способ с тобой увидеться».