— Благодарю вас, — пробормотал Элихио.
Лорд Дитмар обратился к своему спутнику:
— Что же, есть ли у нас какие-нибудь новости, любовь моя? Как себя чувствуют наши маленькие?
— Толкаются, милорд, — ответил Джим. — Иногда так сильно, что мне кажется, будто они там друг с другом дерутся!
— Гм, какие беспокойные ребята, — проговорил лорд Дитмар.
Он приложил руку к животу Джима, и внутри, видимо, тут же что-то произошло, потому что Джим ойкнул и засмеялся.
— Вот, опять! Милорд, вы почувствовали?
— Да, ещё как, — улыбнулся лорд Дитмар.
Он погладил живот Джима и сказал несколько ласковых слов. Джим, прислушавшись, сказал:
— Успокоились… Вы всегда действуете на них успокаивающе, милорд. Спойте им сегодня колыбельную, им это нравится. И они очень по вас соскучились.
— А ты, любовь моя? — нежно спросил лорд Дитмар, касаясь пальцами щеки Джима.
— И я, разумеется, — ответил Джим с кокетливой улыбкой.
Элихио подавил печальный вздох. Все его грёзы разбивались одна за другой, и это было больно. Лорд Дитмар, как будто прочтя его мысли, взглянул на Элихио и снова наполнил бокалы — свой и Элихио. Элихио вздрогнул от его проницательного взгляда и опустил глаза. Джиму лорд Дитмар налил в бокал фруктовый сок.
— Элихио, наверно, скучно слушать наши семейные разговоры, — сказал он. — Кстати, дружок, ты что-то почти ничего не ешь… Кушай основательно, потому что до завтрака ещё далеко. Если проголодаешься ночью, то учти, что повар по ночам очень крепко спит, да и дворецкий после одиннадцати отправляется в постель. Мы стараемся их не беспокоить во время их законного отдыха.
Элихио подумал: чем зависеть от слуг, лучше быть самому себе хозяином и самому себе слугой. Впрочем, он не посмел высказать этого, а последовал совету лорда Дитмара, уделив должное внимание еде, кстати сказать, превосходной. Она не могла сравниться с едой в студенческой столовой кампуса, да и от их с отцом привычного рациона тоже отличалась. Это была настоящая домашняя еда, приготовленная из свежих продуктов, а не из мороженых полуфабрикатов.
Они уже заканчивали ужин, когда пришёл Эгмемон и что-то сказал Джиму вполголоса. Джим ответил:
— Да, разумеется. Пусть подождёт, мы сейчас спустимся.
Дворецкий поклонился и ушёл, а Джим встал из-за стола.
— Милорд, надо бы погулять с детьми перед сном. Надеюсь, наш гость не будет возражать против небольшой прогулки в саду?
Лорд Дитмар вопросительно посмотрел на Элихио. Тот тоже поднялся.
— С большим удовольствием. Хоть я видел ваш сад всего лишь мельком, но успел заметить, что там очень красиво.
— Тогда я одену детей, — сказал Джим.
Он вышел, блеснув феонами на шее и золотой каймой по подолу накидки, а Элихио спросил удивлённо:
— Разве у вас есть ещё дети?
— Да, ещё двое, — ответил лорд Дитмар. — Илидор и Серино. Они не наши общие: Илидор уже был у Джима, когда мы с ним сочетались, а Серино мы недавно взяли из приюта на Мантубе.
Они спустились в гостиную и надели плащи. Через несколько минут сверху послышались детские голоски, и на лестнице показался Джим в сопровождении дворецкого. Закутанный в белое меховое манто с капюшоном и обутый в белые зимние сапожки, он вёл за руку малыша лет двух с половиной — трёх, который в своём тёплом комбинезончике неуклюже, вразвалочку спускался по ступенькам. Дворецкий следом нёс на руках малыша помладше, тоже тепло одетого.
— А вот и мы, — весело объявил Джим. Когда они спустились, он сказал малышу, которого он вёл за руку: — Илидор, познакомься: это Элихио. Он наш гость.
— Привет, — сказал ему Элихио.
Малыш заулыбался до ушей и уткнулся в край белого манто Джима: на него вдруг накатила застенчивость. Лорд Дитмар взял его на руки, и они вышли на крыльцо. Задумчиво падали хлопья снега, ветви деревьев блестели в сиреневатом свете садовых фонарей, как обсахаренные. Эгмемон, поёживаясь, оглядывался по сторонам:
— Ну, где этот папаша?
— Я здесь, — тут же отозвался молодой голос.
Садовник Йорн нерешительно приблизился к ним, стаскивая свою синюю шапку с бритой головы. Малыш на руках у дворецкого оживился и потянулся к нему ручками:
— Па!
Йорн сделал ещё один шаг и протянул руки к ребёнку, вопросительно глядя на Джима. Джим кивнул, и садовник взял малыша на руки. Элихио не совсем понимал, какое отношение садовник мог иметь к приёмному сыну лорда Дитмара и Джима, но судя по словам дворецкого и выразительному восклицанию самого малыша, он являлся его отцом. Они спустились с крыльца и неторопливо пошли по широкой дорожке, чуть присыпанной пушистым чистым снегом, мимо спящих деревьев и сиреневатых шаров фонарей. Садовник с ребёнком на руках шёл на почтительном расстоянии позади.