Время текло невероятно медленно, заняться было нечем, и в голову, как назло, лезли самые отвратительные мысли, которые было крайне сложно прогнать из головы. А ещё ужасно хотелось принять ванную. По сути, последний раз я купалась в том озере в пещере, с того времени прошло уже поди недели две, и даже от мыслей об этом я начинала чесаться. Про состояние волос на голове даже думать не хотелось.
Темнело на севере довольно рано, и когда я уже достаточно намёрзлась и оголодала, меня вызвали и снова отвели к брату. В лагере происходила какая-то суета, а некоторые стражники были будто напуганы. Неужели скверна снова резко продвинулась? Я силилась рассмотреть внешний контур забора, но снова в метели ничего не разобрала. В этот раз возле калитки на другую часть лагеря оказалось расчищено, но по бокам высились такие сугробы от раскиданного снега, что я без труда смогла бы по ним перелезть через забор.
— Куда?
— Капитан вызвал, — ответил мой сопровождающий и пожал плечами.
— Только быстро, — сказал часовой моему конвоиру, — неизвестно, какие теперь придут приказы.
Что происходит?
На военной части заставы все бегали туда-сюда с потерянными лицами. Что могло перепугать людей, что годами наблюдали, как чёрное нечто расползалось и поедало людей? Как-то меня это тоже начало здорово пугать, скорее бы уже к брату, может, он пояснит.
Но Сорен тоже пришёл не сразу, и нам с охранником пришлось минут двадцать просто ждать на морозе. Хорошо, что тут были костры, я просто встала максимально близко к пламени и поворачивалась разными сторонами, как поросёнок на вертеле. Впрочем, мой конвоир выглядел не менее замёрзшим, а потому спустя несколько минут он присоединился к моему костру и проделывал примерно то же самое, стараясь не сильно выпускать меня из виду, но и хорошо прогреть свою не менее замёрзшую задницу.
Сорен пришёл по верхнему мостику, открыл дверь и молча махнул заходить. Он тоже выглядел крайне встревоженным. Сняв кандалы, брат велел налить чая, а сам закопался в принесённые бумаги, после чего бросил их в печку и только потом снял верхнюю одежду и устало сел на край кровати, судорожно потирая лоб.
— Да что произошло? — не выдержала я и протянула ему чай.
— Переворот. Император и часть Совета убиты.
— Что?! — воскликнула я и чуть не выронила чашку. Неужели Виас всё-таки добился своей цели? — Но как? Что произошло?
— Не знаю, — тяжко вздохнул он и забрал у меня из всё ещё дрожащих рук напиток. — Был убит на празднике Основания империи. Вроде его убили какие-то заговорщики, но потом вмешался кто-то ещё и убил заговорщиков, в столице хаос, мы толком и не знаем, кто теперь главный, и что произошло.
А что, если и Виас мёртв? Гадство. Я его хоть и терпеть не могла, но в моём положении любая помощь пригодится, а уж помощь верховного мага империи тем более. Но если он убит…
Я не смогла скрыть ужас на лице, но брат этого даже не заметил, на его лице тревога сменялась паникой, а взгляд становился всё более пустым. Судя по всему, про ванную можно было и не спрашивать.
— А почему ты в такой панике? Понятно, что в Исвальде настанет хаос, но судя по тому, что я вижу, есть что-то ещё.
Он неохотно повернул ко мне голову и поморщился.
— Конечно, есть. Кто бы ни был следующим императором, он знать не знает, что творится на Северной заставе, про всю эту скверну и рабов. И никто не знает, как он себя поведёт и что прикажет. Скверна и так нестабильна, она уже уничтожила два контура костров и подбирается ближе. Сегодня вроде как должна прийти последняя партия людей, а до следующей, боюсь, заставы уже не останется.
— Слушай, ты хотел, чтобы я сбежала, — внимательно взглянула я на него, — так побежали со мной!
— Не могу, Кьяра, даже если бы и хотел, — Сорен сложил руки за головой и откинулся на них, уставившись в потолок. — Нужно как-то исправить всё это дерьмо.
— Ты сам сказал, что, возможно, через неделю от заставы ничего не останется.
— Ты не понимаешь, дело не только в этом.
— А в чём тогда?
Брат оценивающе на меня посмотрел, а его губы сжались в тонкую полосу, потом он протяжно выдохнул и неохотно сказал:
— В артефакте, на котором мы даём клятву и из-за которого не можем никому сообщить, что тут происходит. Мы в принципе не можем покинуть это место, только выйти недалеко на охоту и на пристань за новыми заключёнными.