Она принесла вторую сумку, которую оставила ранее у двери, и извлекла оттуда простые шерстяные штаны и тёплый свитер.
— Новое пальто на вешалке, — добавила она. — У нас тут всё простенькое, но уж что есть. А то твоя шуба явно повидала некоторое дерьмо, собаке в будку потом запихаешь. А тебе... — она посмотрела на Сорена и шумно выдохнула, — тебе позже что-то подберём, к твоему приезду никто не готовился.
Сорен демонстративно лениво сложил руки на груди, но ничего ей не сказал.
— Ты за нами зайдёшь? — уточнила я, на что Айви кивнула.
— Тебе бы тоже, кстати, помыться не помешало, несёт ужасно, будто неделю в бараке на полу спала.
Мы посмотрели друг другу в глаза, а потом рассмеялись, а затем она махнула рукой и оставила нас вдвоём.
— Чур, я первая купаться, — сказала я, и, не дожидаясь ответа, юркнула в ванную. Брат подождёт, он там хоть в баню ходил.
После горячего обеда, отдыха и ванной мне показалось, что жизнь не так уж и плоха. Я блаженно развалилась на кровати и завернулась в меховое одеяло, а брат отправился купаться. Спустя некоторое время он вышел в одних штанах, всё ещё вытирая волосы полотенцем. В мокром, нерастрёпанном виде они доставали ему до лопаток. Я с пару секунд порассматривала его довольно поджарый крепкий торс и очень удивилась, как он там вообще мог сохранить какую-то физическую форму в такой холодине. Явно сами они не одним хлебом питались. Но, надеюсь, не заключёнными. Эту мысль я тут же выкинула из головы, о таком даже думать не хотелось.
— О, ты побрился, — я зевнула и улыбнулась, — а я уже даже привыкла к недельной щетине.
— Да, это ты ещё в особо плохие месяцы меня с бородой не видела, — усмехнулся он.
— Надеюсь и не увижу. Тебе посушить волосы?
Он кивнул и уселся рядом со мной. Помимо шрама на шее я заметила и множество шрамов на теле и один особо крупный на плече, будто его проткнули клинком.
— Ты будто на войне побывал, — указала я на шрам, а сама запустила руки в его мокрую шевелюру и направила поток тёплого воздуха. — Тоже мятеж?
— Не, это ещё с Южной заставы. В одном из дозоров на нас напало два огромных паука.
— Фу, — меня аж от одной мысли передёрнуло, — я думала, что они не вылезают из леса.
— В основном нет, но иногда бывают особо голодные времена, и они выползают, чтобы полакомиться людишками. Не зря же там застава стоит. А ты же так и жила всё это время в Саинберге? — спросил он, а после моего кивка добавил: — А с семьёй виделась?
Волосы я досушивала молча, соображая, что ему ответить. Расчёски, правда, у нас не нашлось, и брат просто завязал их в небрежный хвостик, а потом повернулся ко мне в ожидании ответа.
Я тяжко вздохнула и легла обратно, завернувшись в одеяло. Сорен поднял бровь и выжидательно на меня посмотрел. Видимо, никуда мне не деться. Пришлось рассказать про всё своё общение с семьёй, а точнее, практически нулевое за всю мою жизнь, и очень милое и приятное на том званом вечере. Чем больше я рассказывала, приправляя речь ругательствами в сторону Леоноры, тем сильнее мрачнело лицо брата, пока не приняло мученический вид.
— Ну ты и хамло, — заключил он, после чего встал с кровати и накинул свитер.
— Сорен, раз уж мы некоторое время будем путешествовать вместе, давай договоримся, что ты не будешь читать мне нотации на тему родителей. Я не хочу это слушать, имей уважение к моему мнению.
Он опёрся спиной на стену напротив и в задумчивости почесал подбородок, видимо, размышляя, прорвёт его на тему семьи или он сможет смолчать, а потом сложил руки на груди и нехотя кивнул.
— Ладно, Кьяра, но кое-что я сейчас всё же скажу. Про родителей да, ты имеешь право на ненависть, понимаю. Я помню, сколько боли это принесло в твою жизнь и испоганило всё детство. Но сёстры не виноваты. Они такие же жертвы Леоноры, как и ты. Ладно, не как ты, даже близко нет, но всё же. — Он снова подошёл, уселся рядом и внимательно посмотрел в глаза. — Когда тебя отдали, Леонора запретила даже упоминать твоё имя. Мы все должны были продолжать жить так, будто тебя не существовало вовсе. И когда родилась Иветт, она много лет даже не знала о том, что у неё есть ещё одна сестра.
— Но Ханна-то знала! — возразила я, недовольно поджав губы. — Помню, мы на улице как-то встретились, так она сделала вид, что меня не узнаёт.
Плечи Сорена устало опустились, и он взял меня за руку, крепко её сжав тёплыми ладонями.