Брат рассказывал долго, и на лицах присутствующих всё сильнее отображался ужас. Виас явно не знал про скверну, это было видно по его ошарашенному взгляду. А на моменте рассказа про артефакт и то, как погибли его сыновья, старый маг даже не пытался скрыть боль, которая отобразилась у него на лице. Надежда, что теплилась в нём все эти годы, окончательно умерла. Я часто ощущала себя одинокой, но даже знать не хотелось, как ощущает себя человек, что только что осознал, что потерял всю свою семью.
Однако когда Сорен упомянул, что я этот артефакт таки уничтожила, глаза архимага сузились в две узкие тёмные щёлочки, но он промолчал. Не к добру это. С окончанием рассказа про скверну в комнате воцарилась мёртвая тишина.
— Теперь всё встало на свои места, — Виас нервно потёр подбородок. — Видимо, Грейсону доложили, что на самом деле происходит на севере, и не этого он ожидал. Хотя кто бы вообще такое ожидал… Ладно. Мне нужно возвращаться в столицу и понять, что теперь будет. У меня есть крайне плохие предчувствия, что всё происходящее на заставе спишут на магов.
— Почему? — удивилась я. — Ведь скрывал всё император и совет, при чём тут маги?
— Грейсон всегда считал, что магия — это чистое зло. Я попытаюсь с ним поговорить, но уверен, это бесполезно. А пока я буду отсутствовать, — архимаг перевёл колкий взгляд на меня, — чтоб сидела в этой деревне и не смела шагу из неё ступить. Пусть все думают, что ты на этой заставе умерла. Это ясно?
Я тяжко вздохнула и нехотя кивнула.
— Это всё, конечно, шикарно, — облокотился на спинку стула Кайл и побарабанил пальцами по подлокотникам. — Но перспектива быть пожранным какой-то неясной чёрной гадостью волнует меня значительно больше, чем какой-то там император-магоненавистник. Буквально вчера я не знал, что у нас намечается конец света. У кого-нибудь вообще есть идеи, что это за грёбаная жуть, и что с ней вообще делать?
— Что пытались маги? — спросил Виас у брата.
— Всё, — мрачно ответил тот, — скверна лишь на время останавливается, но потом ползёт дальше. Все эти десятилетия маги испробовали вообще всё, бесполезно. Никто даже понять не смог, что это такое. Оно отличается от всего, что мы когда-либо встречали.
Сорен скосил на меня глаза, а я закусила губу. Не уверена, что стоило рассказывать этим непонятным контрабандистам с поганым говнюком во главе о планах про демонов. Я им не доверяла, так что просто покачала головой и продолжила цедить вино и наблюдать, как кот Шмель стянул с тарелки уже второй кусок мяса.
— Хуже просто некуда, — заключил Виас и встал, — попробую что-то разузнать. Кьяра, на пару слов.
Мы вышли из дома и отошли на некоторое расстояние, после чего вокруг нас образовался защитный купол.
— Как ты уничтожила кристалл, с которым никакие маги, в том числе и мои сыновья, не смогли справиться?
Я ожидала этот вопрос, было бы странно, если б он не попытался допытаться, но говорить правду я ему всё равно не собиралась и просто пожала плечами.
— Я же артефактор, тем более артефактор-чернокнижница. При всём уважении к умениям ваших сыновей, они были боевыми магами.
Виас ещё сильнее сощурился и шумно выдохнул облачко пара.
— Опять какие-то демонские штучки? — прошипел он. — У нас конец света намечается, а ты снова врёшь и что-то явно скрываешь!
Я упрямо вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза.
— Я не обязана говорить вам или кому бы то ни было больше, чем считаю нужным. У вас свои цели, у меня — свои. Я вам не доверяю, вы спасли меня только потому, что ваша жизнь зависит от моей, так что мой ответ останется прежним.
От злости Виас аж побагровел, но объективно никак повлиять на меня не мог.
— Ладно, — сквозь зубы сказал он. — Молчи дальше. Только подумай о том, что на кону слишком много жизней.
— Не пытайтесь переложить на меня все те ужасы, что учинил император с церковниками, которые веками всё знали и ничего не делали, — недовольно процедила я.
— Ты, как обычно, не видишь дальше собственного носа.
— Зато я не сую свой нос в чужие тайны! Если это всё, что вы хотели спросить, то мне хотелось бы пойти уже поспать, я страшно вымоталась.