— Да, я бы тоже перепугался. А второй случай?
— Второй случай произошёл, наверное, полгода спустя. Дмитрий Егорович задержался на работе и попросил меня забрать тебя из детского сада. Прихожу я, значит, за тобой, а ты один сидишь на полу и играешь в кубики. Довольный и счастливый. Когда понял, что надо идти домой, начал хныкать.
— А с чего это? Разве не наоборот должно быть?
— Наоборот, — согласилась Елена Сергеевна. — Но ты сказал, что мы с воспитательницей оторвали тебя от игры с ребятами.
— Подожди, — Егор пытался уловить суть рассказа. — Ты же сказала, что я один был.
— В том-то всё и дело. Всех ребят забрали. А ты сказал, что играл с другими. С теми, кто в садике всегда живут.
7
Дни шли своим чередом. Егор читал дневник, всё больше погружаясь в своё детство. И то ли от этой тетради, вскрывающей проблемы, словно старые гнойники, то ли от беспокойных мыслей, посещавших его всё чаще и чаще, парень практически перестал спокойно спать. Если он спал, то ему снились кошмары. Если бодрствовал, то у него появлялись галлюцинации. То Егору встречалась на лестнице женщина, называвшая себя Светланой, то ему слышались детские голоса, и он утверждал наутро, что в холле играли дети.
— Елена Сергеевна, кто такая Светлана?
Егор стал дёрганым, постоянно злым и агрессивным.
— Светлана? — домоправительница задумалась на секунду. — Если мене не изменяет память, то, кажись, так звали твою бабку. Матушку покойного Дмитрия Егоровича. А ты чего спрашиваешь, Егорушка?
— Видел я её недавно.
— Да как же ты мог её видеть, ежели она умерла, когда твоему батюшке было около шести лет? Путаешь ты чего-то. Ты вообще последнее время плохо выглядишь. Не приболел ты, часом?
— Не приболел, — огрызнулся Егор. — Сегодня дети в холле всю ночь играли. Не давали мне спать.
— Побойся, Егорушка, какие дети? — домоправительница смотрела на Егора с опаской.
— Девочка Вера и мальчик Паша.
— Не было никаких детей. В доме ночью, кроме тебя, никого нет, Егор.
— Как это не было, если вазы были опрокинуты, — Егор начинал злиться. — Я не сумасшедший! Я слышал, как они бегали по лестнице!
— Егорушка, успокойся. Хочешь, я останусь ночевать в гостевой комнате?
— Да. Тогда ты сама убедишься, что я говорю правду!
Но кроме Егора никто не слышал детей. А в одну из ночей парень их не только «слышал», но и «видел». После этой ночной встречи Елена Сергеевна застала своего подопечного сидящим на полу в рабочем кабинете отца. А вокруг повсюду были раскиданы старые фотокарточки.
— Вот они! — Егор тряс чёрно-белым снимком.
— Кто — они? — не поняла домоправительница.
— Вера и Паша! Те, кто бегает по ночам!
— Они не могут бегать, Егорушка, — Елена Сергеевна осторожно забрала фотокарточку из рук Егора. — Это твои дядюшка и тётушка. Они погибли в пожаре на хоздворе. Почти пятьдесят лет назад. Ты же знал это. Это всё просто тебе приснилось. Просто приснилось.
Ворожейкину с каждым днём становилось всё хуже. Егор просил Елену Сергеевну ночевать в доме, ведь очень часто ночью парня накрывали панические атаки. Однажды домоправительницу разбудил его страшный крик. Прибежав к нему в комнату, женщина застала трясущегося от страха и заикающегося хозяина. Он кутался в одеяло, забившись в угол кровати, тыкал пальцем в пустоту и шептал:
— Штаны… Они идут… Там живой костюм…
Елена Сергеевна включила свет и потратила не один десяток минут, чтобы успокоить своего любимого мальчика. Перед тем как уйти к себе в комнату, женщина спросила у испуганного Егора:
— Тебе верхний свет оставить или ночник включить?
Егор поднял на неё свои мутные зелёные глаза.
— Какая разница, — белые губы еле шевелились, — тьма всё равно никуда не уйдёт.
В ту ночь свет в комнате Егора горел до утра.
За завтраком домоправительница не выдержала.
— Егор, так больше не может продолжаться.
— А что не так? — безжизненным голосом ответил Егор.