— Ты стал похож на мумию. Ну, или на зомби. Как тебе больше нравится.
— Мне никак не нравится. — Егор безучастно жевал кекс. Словно пирожное было абсолютно без вкуса. — Если бы Алёнка была рядом, то она бы смогла меня успокоить.
Егор мечтательно закатил глаза.
— Но её нет, а ты должен жить дальше. — Сердце домоправительницы разрывалось оттого, что она видела перед собой. Женщина не знала, как помочь своему молодому хозяину.
— Я никому ничего не должен, — отрешённым голосом произнёс Егор.
— Себе должен. — Для Елены Сергеевны он был словно сын.
— Я устал.
Егор ушёл к себе в комнату, где просто лежал, бессмысленно уставившись в потолок, всю последующую неделю. Ел и лежал. Он перестал выходить на улицу, перестал включать компьютер или телевизор.
— Надо что-то делать, — домоправительница стояла на крыльце и делилась своей бедой с садовником.
— А ты пригласи того медиума, что у хозяина была, — предложил Сергей Трофимович, не отрываясь от уборки дорожек. — Ты помнишь, как она снимала страхи у Дмитрия Егоровича?
— Точно, — Елена Сергеевна хлопнула в ладоши. — Вот моя голова дырявая! Где-то у меня был записан её номерок. Авось она чем нам и подсобит!
Егор, находясь в паутине своих страхов и постепенно теряя связь с реальностью, не знал, что скоро всё изменится.
Медиум зашла в комнату, и парень внезапно почувствовал, как что-то или кто-то пытается проникнуть к нему в голову.
— Не стоит сопротивляться, — голос женщины в плаще лился сладкой патокой, зачаровывая и обещая что-то приятное. Капюшон скрывал лицо говорящей, и Егор не мог определить её возраст. — Ты сейчас возьмёшь меня за руку, и мы прогуляемся.
Тело парня стало похоже на обездвиженную тряпичную куклу: руки безвольно свисали вдоль кресла, голова склонилась набок, и только беглое движение зрачков под закрытыми веками выдавало мозговую активность.
Егору снился сон, в котором он держал за руку свою Алёнку. Ему казалось, что они вместе идут по лесу и мягкий свет проникает сквозь пышные кроны деревьев, создавая на земле замысловатые узоры из теней и света. Воздух был наполнен пением птиц и шелестом листьев, а лёгкий ветерок разносил по лесу ароматы лесных цветов и трав. Егора наполнило чувство радости и счастья.
— Ты готов узнать правду о себе?
Егор обернулся к своей любимой и в ужасе оттолкнул её ладонь. Вместо Алёнки рядом с ним рука об руку шёл его покойный отец. Худой, изнеможённый болезнью.
— Сынок, ты готов узнать правду о себе? — повторил свой вопрос Дмитрий Ворожейкин. И не дожидаясь ответа, продолжил: — Я тебя ждал. Все восемь лет я ждал, что ты придёшь ко мне. Сначала ждал, что ты придёшь извиняться. Потом просто ждал. Я так хотел обнять тебя перед смертью.
— А почему не позвонил? — Егор прошептал вопрос, который давно мечтал задать отцу, онемевшими бескровными губами.
— Гордость, будь она неладна, — отец невесело хмыкнул. — Ты же ушёл тогда тоже из-за неё? Но ты был самым любимым и долгожданным ребёнком. Мы с Ириной тебя очень ждали. Я знаю, что ты нашёл мой дневник. Но почему ты такой, в дневнике не написано. Я расскажу тебе. Когда-то наш дальний предок заключил договор с демоном. С Бафометом. По условиям этого договора наша адвокатская контора защищает демонов в человеческом мире. Знаешь ли ты, что у людей и выходцев из ада разнятся понятия о морали? То, что разрешено в преисподней, запрещено в человеческом мире. Иногда демонов направляют в командировки к людям за жизненной энергией, от которой у них там, под землёй, всё работает. Демоны не хотят тратить драгоценное время на разборки с людскими законами. Для этого им нужен адвокат.
— А взамен? — парню отчего-то не нравилась эта история.
— А взамен род Ворожейкиных получил успех, богатство, славу и одну душу, которая переходит по наследству. От отца к одарённому сыну. Я получил душу своего отца по наследству, когда тебе было пять лет. Мне повезло чуть больше, чем тебе. Во-первых, когда это со мной произошло, я был старше тебя лет на десять.
— А во-вторых?
— Я успел познать счастье отцовства. И насладиться семьёй с любимой женщиной. Я виноват во многом перед тобой, сынок. Ведь это из-за моего родового договора ты рос без матери.