Первая сессия оказалась для младшего Ворожейкина провальной. Студент-первокурсник был вынужден унижаться перед преподавателями, которые отказались ставить ему «зачёт» по своим предметам. Странное дело: всего три незачёта, и Егора сразу же отчислили с архитектурного. Сейчас же, рассматривая дорогую мебель в кабине отца, парень понимал, что всё было не просто так. Но тогда, восемь лет назад, он прибежал к своему единственному родному человеку за советом. К отцу. А получил удар в спину.
— Спасибо, что выполнили мою просьбу, — услышал тогда расстроенный студент, оказавшись у приоткрытой двери отцовского кабинета. — Вот здесь всё, как мы договаривались. Будете пересчитывать? Надеюсь, мой сын не сможет восстановиться на курсе?
Егор тогда сразу узнал голос. Как сейчас помнил то чувство опустошения, которое сдавило горло, словно удавка. Он отчаянно дёрнул дверь на себя. Перед его взором предстал отец, который вольготно сидел в своём роскошном кресле. А напротив рабочего стола, услужливо согнувшись, стоял декан его факультета, трепетно прижимая к себе чёрный кожаный портфель.
— Как ты мог?! — шёпотом произнёс тогда Егор, не веря в происходящее. Тот, кто однажды дал ему жизнь, в одно мгновенье безжалостно растоптал его мечту. — Как ты посмел?!
— А что такого я сделал? Ничего особенного не произошло. Прошу тебя, Егор, не драматизируй! — без грамма смущения сказал Дмитрий Ворожейкин. — Твой папа уже всё сделал. Я договорился: тебя ждут на юрфаке.
Даже сейчас воспоминания о том вечере прожигали парня изнутри, словно раскалённая лава. Откуда тогда во вчерашнем школьнике взялась решительность, он не знал. Егор резко развернулся на пятках и побежал к себе в комнату. Поспешно закинул какие-то вещи в рюкзак, документы, свои скудные сбережения.
— Позволь узнать, а что это ты делаешь? — Отец стоял в дверном проёме его комнаты. — Хватит, угомонись. Довольно, я сказал! — он всегда всем приказывал. —Ты мне потом ещё спасибо скажешь.
Не в силах больше смотреть на этого ухмыляющегося, самодовольного, некогда родного человека, Егор брезгливо отвернулся. Он уже принял решение.
— Раньше у меня не было матери. А теперь я лишился отца, — парень вскочил с места и выбежал из своей комнаты. Родитель не стал его останавливать.
— Куда ты пойдёшь? У тебя нет денег, нет знаний. Ничего нет! — кричал вслед младшему сыну Дмитрий Егорович Ворожейкин. — Ты без меня никто! Пустое место!
А Егор в ночь убегал из дома, где прошли его детство и юность. Из дома, где его унижали. И где так вероломно растоптали его мечты.
Все восемь лет Егор старался держаться от семьи Ворожейкиных подальше. Пока в его постоянно хаотичную жизнь не ворвался нотариус с известием о смерти адвоката Дмитрий Егоровича Ворожейкина. И о том, что Егор вписан в завещание.
3
— Егор Дмитриевич, ваш чай, — голос Марии перенёс мысли Егора в настоящий момент. — Что-нибудь ещё?
— Нет, спасибо. Больше ничего не нужно. — Юноша рассматривал фотографии на рабочем столе. Со всех пяти фотокарточек на него смотрел мальчишка с озорными зелёными глазами. Где-то мальчуган сидел в машинке, где-то — на лошади. Но везде улыбался. На одной фотографии Егор увидел рядом с собой смеющуюся маму и радостного отца. Дмитрий держал своего младшего сына на руках. Егор провёл пальцем по лицу отца. Странно, но Дмитрий Ворожейкин в жизни практически не улыбался, а на этих снимках везде выглядел счастливым. Это была их последняя семейная фотография. Через три месяца после даты, указанной на снимках, мама исчезла, а отец изменился: стал грубым, резким и всё время чем-то недовольным.
— Хорошая фотография получилась, — голос домоправительницы заставил Егора вздрогнуть. — Вы совсем трошки тогда отдохнули на море. Пришлось приехать на похороны деда. Помнишь?
— Нет, не помню. — Егор поставил фотографию на стол и встал с кресла, раскрыв объятья. — Елена Сергеевна, дорогая! Здравствуй! А ты ничуть не изменилась.
— Егорушка! Мой дорогой мальчик! Как вырос, возмужал! — Пожилая домоправительница смахнула непрошеные слёзы, прижимая к груди своего молодого хозяина.
Для Егора эта женщина была и мамой, и подругой, и сестрой. А иногда и отцом. Елена Сергеевна была полноватой дамой за шестьдесят. Причём за шестьдесят ей было всегда. Егор нежно гладил её седые волосы и всматривался в паутинку морщин вокруг родных карих глаз. Она всегда была рядом. И когда умерла мама Егора, и когда мальчик приходил в себя после шалостей Наташки и Матвея. По ней одной скучал Егор, когда ушёл из родительского дома. И только ей был искренне рад, когда вернулся. Странное волнение накрыло Егора. Он словно запутался в своих чувствах. Наследник был рад, что его Еленочка оказалась рядом. Рад. Но что-то мешало наслаждаться встречей.