— Наверное, показалось, — подумал Егор, пожал плечами, и выпив стакан воды, сонно пошлёпал к себе в комнату.
4
— Елена Сергеевна, а кто из прислуги ночует в доме? — Егор, с аппетитом поглощая завтрак, расспрашивал домоправительницу. Ему вдруг вспомнился загадочный ночной топот за дверью.
— Никто не ночует. А зачем? — женщина выключила плиту и села за стол, держа в руках чашку чая. — Поначалу я тут иногда оставалась. Но с тех пор, как Дмитрий Егорович заболел, с ним постоянно оставалась только ночная медсестра. А вся прислуга завсегда ночевала у себя дома.
После этих слов на кухне стало звеняще тихо.
— Когда я ушёл, он ещё не болел.
Егор вдруг осознал, что, упиваясь своей обидой, он пропустил момент, когда отца стал сжигать рак. Да, впрочем, и о болезни бизнесмена Ворожейкина он узнал из новостной ленты в газетах.
— Ага, куды там, не болел! Болел, — домоправительница махнула рукой. — Только никому не говорил. Тихушник. Прости, Господи, душу мою грешную! — Елена Сергеевна, не задумываясь, перекрестилась. — Сначала он лечился. Но безрезультатно. Это же рак проклятущий! Разве ж его одолеешь? Ох, Егорушка, если бы ты знал, как он мучился! Когда в больницах ему не помогли, Дмитрий Егорович стал ходить по всяким там бабкам да знахарям. Знаешь, шарлатаны енти. Им лишь бы денег вытащить побольше! Один медиум даже жила тута в доме. Прямо перед смертью твой отец привёз её откуда-то. Эта деваха не отходила от Дмитрия Егоровича ни на шаг.
— А он всё равно умер. — Егор тяжело вздохнул и встал. — Я пойду к себе в комнату. Надо хоть немного поработать.
Парень, конечно, лукавил: он сейчас был безработным, как и практически всегда. Последнее место работы, с которого его уволили два дня назад, была пиццерия. Всё дело в том, что Егор не доставил заказ и не смог сознаться супервайзеру, что не нашёл в себе силы пройти к подъезду через тёмный переулок. Хоть и старался одолеть свой страх. «Глупости! — уговаривал он себя очень долго, стоя с горячей пиццей в коробке. — Тварей, заросших шерстью, переполненных убийственной злобой, и с когтями, не существует. Никаких страшных монстров не бывает!»
Тем не менее эта мысль, как и неконтролируемый страх темноты, крепко засела в голове Егора. Может, это осталось ещё с детства, когда в тёмной запертой кладовке мальчику казалось, что запах пыли, старой мебели и ненужных вещей сливался в противный запах монстра. Твари с жёлтыми глазами, которая отдаёт особое предпочтение мясу маленьких мальчиков. Это были его внутренние страхи, которые уходили, если рядом была Алёнка. Но потом Алёнки не стало, и страхи вернулись. Сейчас же, при свете дня, Егору не хотелось рассказывать Елене Сергеевне о том, что он неудачник, всё ещё боящийся темноты и шорохов. Поэтом Егор, избегая лишних вопросов, решил уйти с кухни.
Ворожейкин поднялся в свою комнату, включил компьютер и понял, что забыл кофе на кухне. Тут же спустился, взял кружку, сделал глоток.
— Фу, холодный! — Он резко поставил чашку на стол, разлив содержимое.
— Конечно, — Елена Сергеевна хлопотала на кухне. — Времени-то сколько прошло!
— Сколько? — Егор удивлённо посмотрел на домоправительницу. — Я поднялся в комнату, — парень стал загибать пальцы на руке, — включил компьютер, ввёл свой пароль, произнёс: «Блин, кофе забыл» и пошёл за кружкой. Ну, максимум десять минут!
— Егорушка, ты чего? — женщина посмотрела на молодого хозяина с тревогой. — Ты, милок, не прихворнул? Прошёл час и десять минут. Я вон, гляди, успела кулебяку испечь.
Ошарашенный Егор плюхнулся на стул и уставился на свежеиспечённый пирог на столе.
— Я совершенно не помню, как пролетел этот час. Словно мгновение промелькнуло.
— Егорушка, солнышко, — Елена Сергеевна ободряюще похлопала его по руке. — Это, вероятно, как его?.. Вспомнила. Это стресс. И переезд. Ты, наверное, погрузился в свои мысли, задумался. Вот время и прошло незаметно.
— Наверное.
— Хотя с тобой и в детстве иногда случались странные вещи.