— Да?
— А ты не помнишь?
— Нет.
Егор вообще плохо помнил своё детство. Правда, не всё забылось. Некоторые моменты, к сожалению, он помнил очень хорошо. А вот, например, свою маму почти не помнил. Когда старшие брат и сестра запирали его в каком-нибудь тёмном месте, маленькому мальчику всегда казалось: будь мама жива, она бы обязательно заступилась за него. И тогда у Егора не было бы разбитых коленей после «случайного» падения с детской горки, не был бы сломан нос от «случайного» удара качелями. Мама бы обязательно защитила от Наташки и Матвея. Егора всегда поражал отец, который, словно чем-то одурманенный, не видел истинных причин травм своего младшего сына.
— Я не помню ничего подобного, — Егор решил разобраться с этой забытой стороной своего детства. — Я помню, как Наташка с Матвеем смеялись и постоянно издевались надо мной. Не понимаю, как отец этого не видел.
— Не суди его строго, Егорушка. Отец вас любил одинаково. Покойный Дмитрий Егорович, царство ему небесное, надеялся, что ты с ними подружишься. — Елене Сергеевне была свойственна манера видеть в людях только хорошее, вот и сейчас она старалась оправдать поведение своего предыдущего работодателя. Тем более, женщина проработала у него почти двадцать лет.
— А ты хорошо знала мою маму? — Егор вдруг осознал, что у него слишком мало воспоминаний о матери.
— Нет, не очень, — словно извиняясь, ответила женщина. — Я пришла работать сюды как раз перед тем, как вы поехали на моря. Первый и последний раз всей семьёй.
— А потом?
— А потом умер твой дед. Кстати, отец тебя назвал в честь своего отца Егора. Вы и сорвались тогда с морей. Прилетели как ошалелые тогда, чтобы проводить в последний путь деда. Помнится, как на поминальном обеде твоей матери стало плохо, и её забрала скорая.
— Я этого ничего не помню, — ошарашенно прошептал Егор.
— Да как же ты можешь это помнить? Тебе было лет пять тогда. Да и на похороны тебя не взяли. Ты был со мной дома.
— Ты знаешь, Елена Сергеевна, иногда какие-то обрывки в памяти всплывают. Например, что мамы долго не было дома. — Воспоминания внезапно вспыхнули в голове, словно их кто-то освободил из заключения. — Папа тогда вернулся домой очень поздно.
— Да. Ирину Викторовну оставили в больнице. Она впала в кому, — домоправительница словно открывала занавеску, скрывавшую прошлое Егора. — Неужели ты не помнишь, как вы с отцом ездили к ней в больницу?
Егор отрицательно помотал головой.
— Она была такой молодой, а тут кровоизлияние в мозг. Врачи боролись за её жизнь три месяца. Потом Ирина Викторовна просто перестала дышать.
— Я даже не помню, как её хоронили, — скупые мужские слёзы прокладывали мокрые дорожки по щекам Егора. Его душа омывалась этими слезами, словно пустыня питалась влагой после дождя. Вроде вода насытила жаркий песок, но через мгновенье ты понимаешь, что жара и сухость никуда не ушли. Так и боль у Егора никуда не исчезла. Иногда ему казалось, что он — потрёпанная и разорванная тряпичная кукла. Которая, как ты её ни сшивай, никогда уже не будет целой. И счастливой.
Мысли мгновенно перенесли его на похороны Алёнки. В тот день шёл мерзкий холодный дождь, делавший и без того ужасный день ещё более омерзительным. Желающих проститься с молодой девушкой, протянувшей руку неудачнику, было немного.
Егор стоял рядом с сестрой Алёнки, которая прилетела на похороны из Челябинска. Больше родных у его невесты не было. Сестра постояла у могилы, сказала дежурные слова и попрощалась, сославшись на скорый вылет обратно. А Егор ещё долго стоял у края, наблюдая за тем, как смысл его жизни накрывается рыхлой землёй. Красавицу Алёнку закапывали, и каждый стук земли о крышку гроба отдавался спазмами в горле и в животе. Его невеста и его нерождённая дочь остались на кладбище. И его душа — с ними.
Егор потом часто сидел в пустой съёмной квартире, где Алёнка приютила его, незнакомого парня. Сидел и беззвучно спрашивал у мира, Бога, Вселенной: почему всё так? Почему именно его ангел с золотистыми волосами покинул мир? Кому помешала девушка с улыбкой, способной сделать любой день солнечным? Кому помешала его нерождённая дочь? Кто решил, что именно они должны были остаться на дождливом кладбище? Егор не мог жить дальше без своей Алёнки. Ведь без неё жизнь не имела смысла.
А потом вернулся страх. Хуже всего было по ночам. Днём Егор отвлекался на какой-нибудь работе, выполняя монотонные действия. А вечером, лёжа в пустой холодной кровати, парень закрывал глаза и улетал в розовую страну своих воспоминаний. Туда, где Алёнка была рядом с ним. Туда, где она готовила по утрам вкусный ароматный чай и пышные оладьи. Туда, где они гуляли, взявшись за руки, по заснеженным улицам. Туда, где у них было счастье.