Психика не справлялась, парень пытался найти логичное объяснение происходящему. Встряхнув головой, Егор мысленно убеждал себя, что надпись уже была на зеркале, когда он вышел из душа.
Проигнорировав послания, оставленные неизвестными, Егор решил разобраться, кто так глупо шутит. Но, обойдя весь дом, никого не нашёл. Открыл дверь и вышел на задний двор. Садовник на аллее обрезал розы.
— Добрый день, — Егор спустился с крыльца и подошёл к пожилому мужчине с секатором в руках. — Меня зовут Егор Ворожейкин.
— А, вы наш новый хозяин, — мужчина добродушно улыбнулся и, сняв перчатку, протянул мозолистую руку для рукопожатия. — А я Сергей Трофимович.
— Очень приятно, — Егор опасливо огляделся по сторонам. Они находились в той стороне сада, где плотные кроны деревьев создавали полумрак в любое время суток. — Скажите, а вы не видели Марию или Елену Сергеевну?
— Как не видел? Видел. На рынок они поехали.
— Ааа, — протянул Егор и усмехнулся своей подозрительности. — А кто ещё входил в дом?
— Господь упаси, — всплеснул руками садовник. — Никто не заходил, ведь только я остался. А я в этот проклятущий особняк ни ногой!
Егор растерялся от такого прямолинейного заявления, но тон садовника убеждал, что тот точно ничего нигде не писал, а уж тем более не взламывал компьютер Ворожейкина.
— Почему же «проклятущий»?
— Так, когда Дмитрий Егорович умирал, знаете, какие крики оттудава слышались? И днём, и ночью! — садовник поспешно перекрестился. — У меня волосы дыбом стояли от ужаса. Так что, я туда ни ногой!
Поняв, что от садовника ничего путного не добиться, Егор вернулся в дом. Проходя мимо рабочего кабинета отца, парень увидел, что дверь в кабинет открыта настежь. Всё ещё не понимая, что происходит в его доме, он осторожно вошёл в комнату. Дверь с грохотом захлопнулась. Егора швырнуло на стену спиной, а потом с силой вытолкнуло на середину комнаты. Вокруг него поднялся ветер, в котором стали кружить книги, которых, как магнитом, притянуло с полок в странный водоворот. Бумажные монстры шелестели страницами и кричали своими исписанными пастями: «Дневник! Дневник!» Колени подогнулись, и Егор начал медленно оседать на пол, обхватив голову руками – от книг, которые атаковали его подобно осам, негде было укрыться. А они всё кричали и кричали. Мозг отказывался воспринимать реальность, противоречащую всем возможным законам физики. Егор уже не кричал, ужас сковал его горло, и он не мог проронить и звука. Только пульс бился в висках, закладывая уши. Рассудок цеплялся за края сознания — Ворожейкин понимал, что находится на грани. Вдруг движение воздуха прекратилось, книги остановили движение по кругу и с грохотом посыпался на пол. С каждым их ударом о поверхность Егор нервно вздрагивал.
Запертая дверь не оставила ему выбора. Парень, не вставая, буквально на коленях подполз к рабочему месту покойного отца и стал исследовать недра письменного стола. Дневник оказался спрятан в нижнем ящике. Как только Егор открыл толстую кожаную тетрадь, листы которой были исписаны почерком отца, книги успокоились и встали на свои места в шкафу.
«Мой дорогой сын! Ты держишь в руках тетрадь, которая даст ответы на вопросы, которые ты задаёшь себе. Ответы на те вопросы, которые ты хотел бы задать мне, ты получишь чуть позже. Сядь поудобнее: нам предстоит долгая дорога в твоё детство, которого ты практически не помнишь.
Я мало рассказывал тебе о твоей матери. Прости меня, сынок. Надеюсь, прочитав этот дневник, ты всё поймёшь.
Мы познакомились с Ириной в ресторане. Я приехал на деловой обед, а она подошла к нашему столику, чтобы принять заказ. Когда я увидел её изумрудные глаза, время остановилось, а я понял, что без этой девушки моя жизнь не имеет смысла. Да, у меня была тогда другая семья. Да, там были дети. В этот же день, приехав домой, я сказал Татьяне, что подаю на развод. Первая жена не хотела меня отпускать, манипулировала мною через Наташку и Матвея, но я был непреклонен. Кстати, Ирина, пока длился бракоразводный процесс, даже имени моего слышать не хотела. „Я не встречаюсь с женатыми мужчинами!“ — заявила она мне тогда. А я, словно влюблённый подросток, караулил её с работы, провожал тайком до дома. А потом сидел в машине и смотрел на её окна. Каждый вечер я представлял, как моя зеленоглазая девочка приходит домой с работы, как ставит чайник на плиту, как смотрит телевизор и болтает с подругами по телефону.