«Что, хочешь покормиться моей злостью и обидой?! — подумалось мне. — Не выйдет».
— Ребенком. Сколько раз я слышала это в детстве?! Сотни? Тысячи? Ты всегда была против, когда дело касалось моего обучения! Слишком мала для всего! И что из этого вышло? К семи годам я была магической атомной бомбой! Вселенная силы, которая не имела границ! Но не умела пользоваться своим даром! Я просто не знала, что сделать для спасения собственных родителей! Все те жалкие крохи знаний, которые я пыталась тайком урвать в твоей библиотеке, из разговоров… Всё это не заменило полноценного обучения! Так почему? Почему родная бабушка отказала мне в том, в чем не отказывают всем магически одаренным с двух лет? Почему?!
От каждой моей фразы она вздрагивала, но взгляд не отводила. Клубки сэтишей зашипели, ещё несколько змей стали медленно переползать в мою сторону.
— Так было нужно, — глухой усталый голос, полный горечи и боли. — Пойми. Я не могу. Мы не могли и даже сейчас не можем ни-че-го. Нам запрещено! Ты и только ты можешь все! Сама!
Я смотрела как вокруг шеи бабушки совершенно из ниоткуда обвивается сэтиш. Черные чешуйки легко скользили по коже, оставляя угольные смазанные следы. А она даже не сопротивляется. Или не ощущает? Это игра, проверка? Почему она не сопротивляется? Почему сэтиш черный? Они же всегда цветные. Все эти мысли метались в моей голове, пока бабушка продолжила:
— В этом мире мы приходим в одиночестве и уходим в одиночестве. Таков наш венец. Мы связываемся узами крови, клятв, но они мимолетны. Так мы стараемся избежать одиночества. Но совершенно у каждого есть путь, который ему придется пройти, делая выбор, преодолевая себя. Мы с твоей мамой сделали свой выбор, и цена выбора для нас — жизнь.
— Кто? Кто может устанавливать такую цену? Кто может что-то запретить Ариссе Сумеречных? Половина жителей Осколков тебя уважает, а вторая половина боится. Кто осмелился поставить на меня блок и запретил меня обучать? Кому было нужно, чтобы я осталась самой беспомощной и бесполезной ведьмой Междумирья?
Мой голос уже не был спокоен и холоден. Шесть лет я задавала себе эти вопросы и не находила ответа. И вот сейчас единственный человек, который мог на них ответить, молчал.
Арисса смотрела на меня с вызовом в глазах, на ее шее затягивал кольца угольно-черный сэтиш. Лицо бабушки темнело. Она цедила сквозь зубы воздух, но даже не потянулась к своим катанам и продолжала молчать. Я наконец рассмотрела, что сэтиши берут в кольцо не меня, а бабушку.
Дернула подбородком, показывая вокруг, видит ли она? Бабушка лишь едва кивнула. Я провела рукой по шее. Она лишь согласно моргнула. Я в немом шоке смотрела, как бабушка не сопротивляясь ждёт смерти.
— Ты никогда не была беспомощной и уж тем более бесполезной. Ты смогла спастись, вошла во Тьму. Ты сможешь все, только не бойся! — Сэтиш вогнал в шею бабушки клыки, яд чернотой змеился по венам. У жертвы уже чернели белки глаз, а бабушка самоубийственно продолжала:
— Для тебя нет морали! Забудь про все запреты человеческие и божественные, земные и Междумирные! — глухой сип меньше всего был похож на властный голос Ариссы Сумеречных. Казалось, что за нее шипит затянувшийся удавкой сэтиш.
«Говоришь, забыть про все законы? Если я продолжу бездействовать, то у меня не останется ни одного родного мне человечка. А, в Бездну вас всех!»
Я сжимала мамины серпы, периферийным зрением наблюдая, как сэтиши замкнули кольцо и почему-то, все как один, почернели. Встав на скрученные в кольца тела, они приготовились атаковать.
Я оттолкнулась от могилы родителей и в прыжке влетела в смертельный круг. Два серпа прошли в миллиметрах от кожи бабушки, расчленив кольца живой удавки. Черная кровь пролилась потоком по её шее, ключицам, груди. Я яростно орудовала серпами, шинкуя сэтиша в фарш. Бабушка стояла не шевелясь, не было понятно, жива она или нет. Остальные сэтиши начали выстреливать укусами, как стрелами. Меня порадовало, что теперь они посчитали меня более опасной.
«Потанцуем! Светом вас не взять, обычный металл вас тоже не развоплотит, максимум, замедлит. Значит Тьма. Из нее пришли, в нее и уйдете!» — мелькали мысли в моей голове.
Я собрала в себе всю злость, всю обиду и непонимание, полоснула по запястью, окропив серпы кровью!
— Ну же, сэтиши! Нормальные сэтиши! Вот ваша плата! Приходите, пируйте, вы мне нужны! — Серпы почернели и взорвались разноцветными брызгами. Из каждой цветной капли появились маленькие ленточки сэтишей, цветных, нормальных. Я резанула второе запястье: