Предстояло узнать максимум возможного в сжатые сроки. Пусть трёх недель и недостаточно для составления полной картины, но так хотя бы основной подозреваемый будет всегда на виду. А уж узнать необходимые сведения не составит труда благодаря своей маленькой тайне.
Слуга остановился перед резными дверными створками. Вместо прозрачных стёкол внимание привлекала мозаика с изображением гранатового сада, полного сочных спелых плодов. Молча поклонившись, василиск отворил дверцу. В нос ударил терпкий запах сочных лопнувших гранатов. От порога вилась декоративная дорожка из песчаного камня, чуть искрящегося под осенними солнечными лучами. По обе стороны дорожки росла гранатовая роща. Ветви деревьев клонились к земле под весом крупных ярко-красных плодов. Между ними едва виднелись маленькие белокаменные лавочки, покрытые вышитыми подушечками для удобства.
Площадь сада сложно было оценить, ибо отсутствовали чёткие границы. Не было заметно стеклянных стен или купола, защищающего от первых осенних холодов.
Значит меня действительно удостоили чести быть расположенным в части покоев почившей воло́дарки мае́тка Магды Кшесинской, в девичестве Э́сфес. А поскольку та была Аспидового племени, то и в своём доме создала маленькие уголки прошлого мира.
Пожалуй, нашего слугу стоит допросить первым. Ведь слуги знают и видят порой гораздо больше, чем хотелось бы их хозяевам. Коста, кажется, так звали старого василиска, стоял согнувшись по пояс в поклоне, не смея подать голос. Гость сам должен был начать разговор, иначе слугу ждало наказание.
Отпустив свою ауру чуть дальше, наблюдал как слуга вдыхает струйки дыма, очень старается не поморщиться и не отвернуть лицо. Через пару глубоких вдохов слуга задрожал всем телом и замер.
— Коста, как давно ты служишь Кшесам? — мой голос вкрадчивый, убаюкивающий, притупляющий внимание.
— Более земного века, господин, — ответ тихий, слегка сиплый от миазмов моей ауры.
— Штат слуг в этом маетке постоянный?
— Да, господин.
— Вы покидаете место службы?
— Мы служим сменами по три месяца. Иногда все слуги покидают маеток на период экспериментов.
— Замечаете ли вы что-то странное в поведении володарей последнее время?
Коста замер с ответом. Я, видимо, задал правильный вопрос, но вот сформулировал его неумело. Родовая клятва серва вступила в резонанс с моей аурой и не давала ответить. Изменим формулировки и смысл вопроса.
— Вы меня боитесь?
— Никак нет, господин. — При этом от слуги чувствовался едва ощутимый, хорошо скрытый флер опасения.
— Тогда чего вы боитесь? Я чувствую страх.
Коста чуть раскачивался, согнувшись в поклоне. Он всем сердцем хотел что-то сказать, и это желание шло из самой глубины его души, лишь подталкиваемое к поверхности моей аурой. Наконец, выбор был сделан.
— Я боюсь за мла́дого воло́даря.
Неожиданное заявление. Пусть подозреваемыми были оба Кшеса, и проверю я обоих, но их взаимоотношения, на грани приличий, столь ярая и плохо скрываемая ненависть отца к сыну, подталкивали обратить внимание на эту кровную линию.
— Боишься, что он угодит в мои руки? — стоило выяснить, чем продиктован страх старого слуги.
— Боюсь, что он… — голос слуги запнулся, лоб покрылся испариной, белки глаз бешено вращались, — угодит в руки володаря.
Что же это за отец такой, который может нанести сыну урон. У василисков так не принято. Они готовы жизнь отдать за своё малочисленное потомство. Но здесь видимо что-то не так.
Слуга тяжело дышал, мелко вздрагивая всем телом. Пожалуй, на первый раз с него хватит. Нельзя вызывать подозрения у старшего Кшеса, а с остальными слугами следует пообщаться плотнее. Я начал медленно втягивать в себя ауру. Завершить разговор следовало вполне реальными указаниями, чтобы они остались в памяти слуги.
— Коста, питание прошу предоставлять мне пять раз в день, список продуктов я направлю. Особое требование, чтобы каждый раз, это были разные люди, желательно женщины. Также прошу передать Анджею Кшесу, что я хотел бы с ним побеседовать сегодня в вечернее время.
— Будет выполнено, господин, — слуга облегченно выдохнул, пятясь от меня не разгибая поклона.