Аннэ сидела на потемневших от времени ступенях крыльца и довольно жмурилась на солнце, словно кошка, стащившая сливки. Рыжие волосы мягкими волнами спускались до талии, закрывая короткий топ и оставляя на виду пупок с пирсингом. Ого, кто-то шагает в ногу со временем. Цветастая цыганская юбка была задрана до колен, обнажая по девичьи стройные ноги. Деревянные серьги-кольца в ушах слегка позвякивали свисающими медными монетами при движениях головой. Такой же браслет с монетками красовался на лодыжке. Аннэ что-то сосредоточенно плела, то замедляясь, хмурясь и распуская узор, то ускоряясь и вплетая в вязь всевозможные бусины, веточки, монетки, камешки. Я приостановил коня, любуясь. А ведь она практически не изменилась за время нашего знакомства. Красива, грациозна, сама себе на уме. Самая настоящая лесная нимфа застывшая во цвете лет. И даже чёрная повязка, закрывающая левый глаз, её не портила.
— Хозяйка, принимай гостей, — мой голос прозвучал немного хрипло.
Я спрыгнул с Ферзя, гнедой друг отошёл в сторону, давая возможность обнять Аннэ. Отшельница с улыбкой оторвалась от рукоделия.
— А вот и самый занятой мужчина во всех Осколках пожаловал. — Аннэ встала и чуть подалась навстречу моим объятиям. — Год прошёл с последнего визита, не балуешь меня своим вниманием. Так состарюсь, а ты и не заметишь!
— Да брось, ты с каждым годом только молодеешь! Так и влюбиться не долго одному сопливому мальчишке! — я шутливо чмокнул Аннэ в щеку. Она расхохоталась и махнула рукой, приглашая в дом.
Выбеленная печь с цветочными узорами, пучки трав развешены под потолком, деревянная мебель с подушечками для удобства. Всё было как раньше, но в тоже время что-то неуловимо изменилось. Я оглядывался по сторонам, пытаясь увидеть причину перемен, но взгляд не выделял ничего необычного.
Видимо, меня выдала некая растерянность.
— Присаживайся, Анджей. Накормлю, напою да историю тебе поведаю, а там уж и побеседуем.
Аннэ порхала по своей маленькой кухоньке ураганом. На столе появилась кринка молока, чайник с травяным сбором, пиала с медом и тарелка со свежей, ещё тёплой сдобой. Нехитрая снедь, но для меня не было ничего вкуснее.
Аннэ сидела напротив и рассматривала меня, как будто первый раз увидела. Стало немного неуютно от такого пристального внимания, кусок в горло не лез. И хоть выпечка была выше всяких похвал, есть резко перехотелось.
— Что случилось? Почему ты так на меня смотришь, как будто у меня рога и копыта выросли вместо чешуи и гребней? — теперь уже я уставился на хозяйку дома в недоумении.
— Здесь многое изменилось после твоего последнего визита. И я не понимаю, причастен ли ты к этому или нет. — Аннэ отвела взгляд, разливая травяной сбор по чашкам.
— Да что ж за напасть такая. Сначала Конвент на нашу голову, теперь ты так себя ведешь. Ещё чуть-чуть и я поверю, что отец действительно сотворил нечто ужасное у себя в лаборатории.
— Не знаю, Анджей, мог ли он сотворить что-то более ужасное, чем то состояние, в котором я нашла тебя в лесу много лет назад. Еле живой кусок мяса, истекающий кровью, с растерзанной на лоскуты кожей. — Она нервно вертела в руках глиняную чашку. — Но тогда я не могла заявить. Он был в своём праве. У вас… — Аннэ запнулась, особо выделив голосом «вас», — …свои законы. А Конвенты вмешиваются только если опасность грозит людям. Но сейчас всё изменилось.
Женщина всматривалась в отвар, собираясь с мыслями.
— Ты же догадываешься, что я не просто так живу вдали от людей.
Я осторожно кивнул, мы никогда это не обсуждали, каждый имел право на свои секреты, а она продолжила:
— Так вот, я родом из Геены. И это, — она коснулась рукой повязки на глазу, — последствия моего дара. Часть меня мертва, поэтому я могу видеть мёртвых и в какой-то мере взаимодействовать с их остаточной некротической энергией при переходе за Грань. Сама суть моего дара теперь отвергается постулатами Геены. Там в чести некромантия, подчинение мертвых душ и использование их в своих целях. Некоторые даже коллекции собирают, будто это вещи. Я же помогаю потерянным, насильственно убитым душам успокоиться, отпустить прошлое и отправиться в путь на перерождение.
В общем свожу всю их работу на нет. — Аннэ криво усмехнулась. — Я чертов Робин Гуд в мире мертвых, отбираю души у богатых и отпускаю на свободу.
Я молчал, боясь спугнуть внезапную откровенность дорогого мне существа.
— Раньше нас было много, мы звались некромагами и состояли в оппозиции к некромантам. Но некромаг — это тяжёлая работа, требующая постоянного присутствия на Земле. Пока мы помогали душам людей и нелюдей, то постепенно оказались вне закона в родном Осколке. — Отшельница грустно улыбнулась. — А сейчас…нас осталось всего ничего. Где-то ещё жив старина Хиро, которого греки прозвали Хароном. Я успела побывать Анубисом у египтян и даже Бабой Ягой у славян, да так здесь и осела.