Что было дальше, думаю, ты видел.
А вот Марьям предложила проверить реальность сна и, в случае необходимости, оказать медицинскую дипломатическую помощь черноземным. Если взять во внимание, что Лиза стала партнёром твоего Зверя, а ты был недоступен, я принял решение об отправке пятёрки бойцов вместе с Шиасом и Лизой в Черноземье для проверки теории. Иниса сразу поставил в известность и направил копию разговора с девушками.
Я слегка в шоке переваривал информацию. Кошмар Лизы я запомнил даже слишком хорошо. Судя по всему, в нём смешалось два страха одновременно: использовать дар не по назначению и потерять родного человека. Всё было достаточно логично, пока она не начала оперировать заёмной магией. Если это была стихия, то ранг её способностей взлетал до небес. Стихийных ведьм рождалось очень мало. Одной из последних как раз и была бабушка Лизы. Тьху, почему была, может ещё всё обошлось. Кстати…
— А какая стихия проснулась? — я в нетерпении уставился на нашего медика.
— По результатам осмотра выявить не удалось точно, круг сузился до стихий земли и огня. Но вот дальнейшее стало ещё тем сюрпризом. Начну с того, что мы не сразу смогли переместиться из-за браслета-подавителя, который должен был утратить свои свойства после ночи, однако почему-то не утратил. Девушка знатно вспылила в прямом и переносном смысле, да и нервное напряжение сказалось. Итого, нет у нас больше одного браслета. У неё ещё не зажившие энергоканалы на руках так полыхнули, что кожа треснула как сухой осенний лист. Я думал уже в медчасть отправляться, лечить культи обгоревших рук. Однако ведьма просто расплавила подавитель, и браслет врос в кожу. Руки при этом оказались целыми. Хоть и полыхали температурой доменной печи. А дальше вот, смотрите, — Шиас запустил галокристалл с записью экспедиции.
Семёрка импровизированных спасателей перенеслась на каменные ступени у подножья извергающегося вулкана. Василиски сразу осуществили оборот, ибо человеческая ипостась просто не выдержала бы этого пекла. Лиза же отстранённо, будто во сне, сняла обувь и пошла босыми ногами напрямик, сквозь лужи и озерца лавы. По ногам вверх тянулись алые сполохи, оплетая все тело. Волосы сменили цвет с рыжего на алый и развевались по ветру. Зрелище страшное и завораживающее. На входе в пещеру стекал водопад лавы, так ведьма только рукой махнула, и поток изменил направление движения, стекая с двух сторон от входа по склону горы.
Дальше вся экспедиция сорвалась на бег, по чешуе василисков то и дело били камни, срывающиеся с потолка. Ворвавшись в основной зал, василиски замерли, наблюдая картину огненного апокалипсиса. На пятачке посреди лавового озера кипела битва между Верховной ведьмой Черноземья и какой-то тварью. Тварь напоминала безумное творение химеролога. Нижнюю часть туловища взяли от паука, с мохнатым брюшком и восьмью лапами, четыре из которых с одной стороны были обуглены до половины. К брюшку крепился скорпионий хвост, уже без жала на конце. Жало обнаружилось в зубах Верховной ведьмы. Верхняя часть туловища — это мужской торс в обрывках некогда белого балахона, из-под которого виднелись педипальпы того же скорпиона. Голова с трудом удерживалась на шее, ибо вместо горла зияла выгрызенная зубами дыра. Человек с такой травмой не выжил бы. Видимо поэтому оккультисту пришлось сменить ипостась. Сама ведьма выглядела не лучше, лишилась рук, израненная, с шальными глазами. В живых она была лишь потому, что кружила вокруг твари по колено в лаве. А химере туда хода не было. Но такой нейтралитет не мог длиться долго. Потеря крови сказывалась на силе ведьмы, хоть она и стояла по колено в Источнике. И пока василиски оценивали диспозицию, Елизавета не медлила. Словно богиня мщения она слетела по ступеням к озеру. Встав на одно колено, девушка зачерпывала лаву, подбрасывала её в воздух, а второй рукой выписывала незнакомые символы в воздухе. Лава горящими линиями выстраивалась в огромную печать, обретая объём, многомерную структуру. Когда печать достигла размеров трёх метров в диаметре, Елизавета поднялась во весь рост и накинула печать на химеру. Весь пятачок земли посреди озера стал клеткой для беснующейся твари. Пелагея замерла, заметив за спиной противника внучку. Осторожно, чтобы не отвлечь внимание от плетения аркана, она брела к Лизе. А в глазах девушки уже не было ничего человеческого. Подчиняясь её приказу, печать сжималась в размерах, опаляя химеру, сжигая её заживо. Сначала лапки, затем хвост, брюшко. Торс чернел, осыпаясь пеплом. Тварь визжала нечеловеческим голосом и в последний момент перед смертью прошипела: