Я крякнул от неожиданности. Однако, растут детки быстро. Ему же ещё сотни нет, а у него протокрылья уже в наличии. До настоящих крыльев могут и не развиться, но сами наросты такой длины — уже мощное оружие в бою, имеющее как атакующий, так и защитный потенциал.
Обернулся и сам. Зрение привычно заволокло дымкой при перестройке органов чувств. Уже через мгновение мир стал чётче, ярче, осязаемый всеми чувствами. Я взирал на своего соперника чуть сверху, ибо моя ипостась имела рост чуть более пяти метров, багряный окрас и гораздо более антропоморфное строение. Руки были пятипалыми, что позволяло в случае крайней нужды даже использовать оружие. Правда, размер рук всё же ограничивал использование огнестрела, позволяя пользоваться лишь огромными мечами, саблями. В старину на Земле даже ковали такое оружие в дар, когда просили нас поучаствовать в той или иной заварушке. У меня сохранилось несколько образчиков тех времён, когда мы резвились в Африке, как кровавые духи, или в Южной Америке, как проклятые демоны бездны. Особенно было весело обнаружить себя прототипом Азазеля в книге Еноха. Еврейская братия — единственные, кто написал хоть толику правды в своих апокрифических текстах, указав, что Азазель многому учил людей, хоть при этом и развлекался напропалую с человеческими женщинами. Ну да, с женщинами. Ведьмами они были все до единой!
Что касается моей защиты, то со спины, на локтях и на коленях росли заострённые шипы, по форме напоминающие лезвия индийских и иранских кинжалов. Чуть изогнутые пластины, затвердевшие и не уступающие остроте хирургическому скальпелю. На спине их длина достигала трёх метров, на локтях — двух, а на коленях — около полутора метров. Я долго смеялся, когда увидел нечто похожее в человеческой компьютерной игре. Вот ведь поганцы, хоть авторские права предъявляй! Представил, как являюсь в местную организацию по защите интеллектуальной собственности и оборачиваюсь в качестве предъявления неоспоримых доказательств. Расхохотался от представленной картины, за что и поплатился, пропустив удар от Иниса.
Зверь ученика воспользовался моей расслабленностью, сделав подсечку одним из своих костяных протокрыльев. Вторым — он оттолкнулся на манер прыгунов с шестом и в полёте припечатал меня в грудь нижними лапами. Я отлетел к стене арены, пропахав глубокие борозды в песке. Дух вышибло начисто, будто прилетело осадным тараном.
— Что-то ты расслабился, наставник! — получил дружескую подначку от Иниса посредством телепатии. В звериной ипостаси василискам всегда проще общаться таким образом между собой, что упрощает координацию военных действий и повышает скрытность.
— Ну должен же у тебя в активе быть хоть один успешный приём, прежде, чем я уложу на лопатки! — не остался в долгу.
Я встряхнулся, избавляясь от аренного песка, и направился к своему противнику намереваясь навязать ему старую добрую рукопашную схватку. Наращивать броню до уровня боевой схватки не стал, все-таки нужно было учитывать возраст ученика и возможности его организма, чтобы тренироваться на равных. Вот только для прохода на ближнюю дистанцию пришлось преодолеть все те же протокрылья. Одно за другим они выстреливали, расправляясь в мою сторону и пытаясь зацепиться за боковые или спинные шипы крюками. Хорошая тактика дальнего боя с возможностью повалить на песок менее маневренного противника.
— Почему не сказал, что ваши родовые клинки отозвались? — Я рваными скачками из стороны в сторону приближался к противнику, уклоняясь от зацепов крюками или пропуская их по касательной.
— Это семейное дело, тебя не касается, — рыкнул ученик, скрестив протокрылья и выставив перед собой своеобразный щит, когда нас разделяло чуть меньше четырёх метров. — Не лезь, куда не просят! — на костях, повинуясь эмоциям, выросли дополнительные шипы.
Неприятный сюрприз, но решаемый.
— Тот, к кому взывают клинки, находится в опасности! — рявкнул я на последних скачках, оттолкнувшись от арены и свернувшись в клубок на манер ежа. — Ты сам мешаешь духу рода оберегать наследницу! — катился на выставленный щит. Длина пластин-скальпелей на спине помноженная на скорость и массу моего Зверя позволяла смять выставленный щит, но не без потерь с моей стороны. Послышался треск костей, брызнули в стороны осколки моих пластин и его протокрыльев, а мы перешли к рукопашной схватке.
— Она ещё ребёнок! Это всё чушь! — ухватившись за наросты, меня перекинули через себя, для уверенности поддав ускорения обломками крыльев. — Клинки молчали четыре поколения, с чего вдруг она стала избранной?