Похоже кто-то отрицает очевидное.
Сгруппировавшись, я приземлился, в перекате уйдя из-под удара когтистой нижней лапы.
— Открой глаза уже наконец, она уникальна самим фактом своего рождения! — зачерпнув горсть песка, не раздумывая, швырнул в глаза противника, и воспользовавшись его замешательством, отработал серию ударов по корпусу, попутно блокируя подсечку со стороны правого крыла. — Ты не всегда сможешь быть рядом, она должна уметь постоять за себя.
Инис принимал удары на уже окаменевшие пластины, потому не ощущал особых неудобств, в отличии от поломанных крыльев. Однако и тут он сумел быстро сориентироваться. Не пытаясь подловить меня на подсечке, он отработал по моему корпусу верхними лапами, обломком крыла блокируя мои удары слева, в то время как правый огрызок крыла пришпилил мне лапу к арене, проткнув пластины срезом кости насквозь. Пролилась первая кровь.
— Нет! До первого оборота не позволю!
Я дёрнулся, неудачно отмахнувшись от боли и обломив ученику часть кости протокрыла более метра, но пока я отвлёкся на рану ноги, получил двойку локтем под дых и в подбородок снизу-вверх.
— Если кровь откликнулась на зов духа рода, значит, оборот уже был! — поддавшись и раскрывшись, я ждал следующего удара, он шёл справа с намерением отправить меня в нокаут. Лапа разомкнута, что и послужило главной ошибкой. За секунду до удара, я подставил обломок его кости под раскрытую лапу, нанизав её как на кол. Теперь уже пролилась кровь Иниса. Мы кружили по арене. Звери тихо рычали, получая удовлетворение от схватки.
— Не может быть, она бы со мной поделилась! — Инис резким движением вынул из лапы и зло отшвырнул осколок собственной кости как зубочистку.
— Она и поделится, ты только выслушай её, когда придёт время. — Я остановился напротив ученика.
— Ты не понимаешь, она же ещё совсем крошка. — Плечи Иниса поникли, голова опустилась. — Мы к пятидесяти только оборот осваивали первый. А она… Ей же шестнадцати нет… Как же Мгла такое допустила?
— Богам виднее, Инис, нельзя противиться их воле. Если клинки отозвались, нужно вручить их наследнице и обучить ими пользоваться для защиты, — мягко настаивал я на своём.
— Если она действительно освоила оборот сама, то я не имею права отказать, — голос друга дрогнул. — Она станет совершеннолетней. Но пусть сначала продемонстрирует. — Инис цеплялся за последнюю соломинку, всей душой отказываясь принимать происходящее.
Мы стояли напротив друг друга, я даже примерно не мог представить, что творилось в его душе, где боролись отцовская любовь, страх и вера в богов.
— Верь Мгле, она всегда защитит своих детей. И Мелиссу с рождения оберегает, если даже дух рода откликнулся как её защитник.
В образовавшейся тишине стали слышны глухие удары по силовому полю. За границей защиты бесновался Шиас во второй ипостаси, пытаясь пробиться к нам как на физическом уровне, так и телепатически.
Я деактивировал купол изнутри, ожидая уже чего угодно, вплоть до прорыва тварей Бездны, но Шиас и тут нас удивил:
— У меня в медчасти оплавлена половина зала вокруг стазис-капсулы Лизы, а рядом лежит обгоревший Анес в боевой ипостаси. Ему надо срочно к Источнику, а меня Вход Регулов не впускает!
Глава 23. На Грани
Анес
Зверь взбесился. Абсолютно бесконтрольная глухая тоска сменялась вспышками ярости с того момента, как Лиза оказалась в стазис-капсуле. Днем я еще удерживался от оборота, но ночами не принадлежал себе. После первой ночи очнулся в состоянии полуоборота под утро с неясной ноющей болью в груди. Боль не проходила. Она саднила, выгрызала внутренности, занимала все мысли, не давая сосредоточиться ни на чем важном. Чтобы исключить варианты проблем со здоровьем обратился к Шиасу. Полное обследование подтвердило мои подозрения. Я-то здоров, а вот Зверь — большой вопрос. На следующую ночь отправился к Источнику, как малолетний змеёныш, которому требуется помощь Богов для контроля оборота. Мне нужно было договориться со Зверем, а он от меня отгородился глухой стеной, чего не было даже на ранних стадиях нашего совместного существования.
Чем дальше я удалялся от медчасти, тем сильнее болело в груди. Если бы не результат обследования, решил бы, что инфаркт мне гарантирован. Едва я пересёк вход в амфитеатр, оборот произошёл стремительно. Очнулся снова под утро рядом со стазис-капсулой. Грудь уже не ныла, она горела, словно меня насквозь проткнули раскалённым прутом. Кое-как забрался в пустующую стазис-капсулу. Но облегчения она не принесла.