– Не имею ни малейшего понятия, почему именно тебя мне так хочется усадить в своё гнездо, но, если ещё раз увижу в таком виде, ты его определенно примеришь.
И сладко-сладко улыбнулся. Злость с лица женщины как волной смыло, и она поёжилась.
– Как понимаешь, это очень ответственно и сложно предсказать, чем аукнется в дальнейшем. Мне ещё не приходилось пускать туда кого-то помимо членов семьи.
– Больше не буду являться к вам в таком виде, – осторожно пообещала Лирка.
– Я просил не являться?
Провести хайнеса не вышло.
– Ты меня прекрасно поняла. Можешь считать меня консерватором, но я не терплю, когда работающим на меня женщинам наносят увечья.
Как же ей хорошо жилось на Харинской заставе!
– А теперь лети отсюда и залечивай раны. Чтобы до завтра во дворце не видел, не слышал и не чуял! Поняла?
Лирка поспешила под тяжёлым проникновенным взглядом кивнуть. Это решение Сильнейшего она полностью поддерживала!
– А если до меня дойдёт, что дана Лиркаа опять ходит по городу и жрёт чужие сердца, руки, шеи или мозги, то дана Лиркаа на веки вечные будет отряжена заниматься военным архивом. Мне тебя даже из армии ради этого увольнять не придётся, – Риш ехидно улыбнулся. – Иди домой, съешь суп или нормальное мясо и ложись спать. Я узнаю, если ослушаешься.
Гримасу досады удержать удалось: Лирка думала присоединиться к поискам лазутчиков.
– Слушаюсь, – по-военному отозвалась магичка и поторопилась развернуться к двери.
На пороге она столкнулась с Саврием, который окинул её заинтересованным взглядом, будто надеялся увидеть что-то новое в её облике. Помощник вопросительно посмотрел на хайнеса, когда Лирка скрылась, но тот притворился, что не видит.
– Распорядись подать экипаж.
– А господин Винеш?
– Боги, Саврий, я сейчас так зол, что выйду победителем из нашей с ним схватки, – раздражённо отозвался Узээриш, направляясь к гардеробной.
***
Из дворца Лирка вылетела стрелой.
«Наэш, ты слышал, какова наглость?! – возмущался Иррес. – Гнездом он её пугает! Он у меня его потом по прутикам по всему городу будет собирать. Ну чего ты молчишь?»
Духа раздражало напряжённое молчание бывшего хайрена, в которое тот погрузился, когда Лирка поделилась с ними воспоминаниями о разговоре с хайнесом. На самом деле Иррес тоже кое-что подозревал, о чём Лирка в силу своей неискушённости и отсутствия достойного мужского внимания не могла подумать, но признавать свои подозрения не хотел. И злился, понимая, что Наэш, скорее всего, думает о том же.
Лирка же просто чувствовала себя окончательно запутанной и расстроенной и даже начала склоняться к мысли, что можно было бы написать Майяри и попросить её содействия в переводе на службу в другое место, не такое близкое к взбалмошному, непонятному и порой пугающему хайнесу.
«Если мои подозрения верны, то ему будет очень сложно», – наконец выдохнул господин Наэш.
Кому? Хайнесу? В чём? Лирка невольно напряглась.
Господин Наэш вздохнул так тяжело и проникновенно, как бывало, если в вопросе Лирки уже был ответ.
«Да я…» – вскинулся Иррес.
«Твоя помощь не потребуется, – утешил его бывший хайрен. – Его намерения поняты не будут, даже если он прямо об этом скажет».
«Это как-то уже оскорбительно!» – обиделся Иррес.
«Я говорю не о глупости. Иной взгляд на мир и общество».
Лирка уже хотела уточнить, о чём они, но заметила ошивающегося у ворот Мхяна. Парень выглядел обеспокоенным, и она поспешила к нему.
– Что-то случилось? Дориния и хоёторцев поймали?
– А? – Мхян растерянно на неё посмотрел. – Не знаю, может, и поймали. Я тут за другим.
– Что ещё?
– Ребята из суда к сыскарям обратились, тебя искали, – парень расстроенно взглянул на неё. – Консер рода Шиндый подал запрос в суд на признание Ханёна наследником рода Шиндый.