Я припомнил, с какой силой отправила она Думнака и Арвираха в Сену, с какой твёрдостью устояла она против моего первого удара и как потом ловко отбивалась. Не находись она в таком неудобном положении, ещё неизвестно, вышел ли бы я победителем из этого поединка.
Между тем она продолжала.
— Да, я присутствовала при осаде лагеря Котты и Сабина, и участвовала во всех битвах галлов с римлянами. Я мыла руки в крови... Ты чувствуешь ко мне отвращение?
Я сделал отрицательный знак. Она продолжала:
— Что же делать? У такого народа, как наш, постоянно осаждаемого то римлянами, то германцами, молодым девушкам некогда прясть шерсть. Наши матери не раз бросались в бой, чтобы вернуть поколебавшихся воинов: не раз, видя, что их мужья и сыновья лежат в прахе, они продолжали битву. Отец мой никогда не имел сына, и потому воспитывал меня, как мальчика. В такие годы, когда ваши девочки играют в куклы, он выучил меня действовать копьём и мечом. Я не щеголиха из Лютеции: я варварка и дочь варварского народа.
— Если бы Галлия была вся населена такими варварами!.. Но продолжай, — я не смею перерывать тебя.
— Ты знаешь Амбиорикса?
— Какой галл не знает этого имени и не чтит его! Амбиорикс первый показал нам, что римский легион победим и что римский лагерь можно взять! Амбиорикс сумел познакомить Цезаря с чувством страха и стыда! Я могу призвать к тебе всех своих воинов, и они тебе скажут, при чьём имени трепещут наши мечи; они скажут тебе, сколько раз мы думали о расстоянии, разделяющем нас, и о препятствиях, мешающих нам присоединиться к герою.
— Да, да, — сказала она, взяв меня за руку, — как давно он ждал вас! Теперь, проехав по этой стране, покрытой лагерями и легионами, я поняла, почему его ожидания оказались напрасными.
— Так ты хорошо знаешь Амбиорикса?
— Это мой отец, — я его единственная дочь.
Я встал на одно колено и с жаром поцеловал край её платья. Она улыбнулась и сказала мне:
— Я была уверена, что ты меня не выдашь римлянам.
— И будь уверена, что ты выйдешь из этого дома только по своему доброму желанию, хотя бы все легионы Цезаря вошли в него с огнём и мечом. Наступит день, — и я чувствую, что это будет скоро, — когда я верну тебя в объятия твоего отца с десятью тысячами воинов в виде провожатых и с орлами легионов в виде трофеев... Но позволь мне предложить тебе один вопрос: каким образом очутилась ты на берегу Сены?
— Очень просто. Цезарь с десятью легионами ведёт с нашим народом самую опустошительную войну. Легионы эти то нападают массой на наши соединённые силы, то разделяются и идут по долинам, по ущельям, жгут деревни, режут стада, убивают даже женщин и детей и охотятся за людьми по болотам с собаками, которых кормят человеческой кровью. Только моему отцу удалось с несколькими всадниками обмануть хитрость жестоких охотников. Двадцать раз римляне думали, что уже окружили его в лесу, но окружённое место всегда оказывалось пустым. Двадцать раз Цезарю приносили голову, но голова всегда оказывалась не принадлежавшей Амбиориксу. Римляне выходят из себя, и Цезарь, чтобы дать отдых своим войскам, сделал воззвание к разбойникам, зарейнским германцам, и натравил их на нашу землю. В один из этих ужасных набегов я как-то отделилась от отца, которого травили, как волка, и поступила также по-волчьи: вернулась к линии загонщиков, прорвала цепь и ускакала. Со мной было человек двенадцать всадников; но лошади их пали от усталости, а потом умерли и люди. Последний из моих спутников сложил свои кости за день езды отсюда. Как уж я добралась до того места, где ты меня видел в первый раз, я до сих пор не знаю. Я выбирала лесные дороги, избегала жилых мест, ехала только по ночам и днём спала в какой-нибудь чащобе, питаясь дикими плодами, корнями и лесными ягодами. И если я не встретила ни римского патруля, ни латинского шпиона, ни галльского предателя, то в этом вижу только покровительство богов. Твои люди сочли меня за вора, — могла ли я не вступить с ними в спор? Почём я знала, были ли это честные галлы или изменники, продавшиеся римлянам? Остальное тебе известно. Ты не выдашь меня римлянам, но если присутствие под твоей кровлей дочери Амбиорикса может навлечь на тебя грозу римлян, то прикажи проводить меня к карнутам.
Я взял её правую руку и, призвав богов в свидетели, поклялся защищать её до последней капли крови.
— Знай, что ты полная хозяйка в этом доме. Моя мать принимает тебя у себя. Из области вечного блаженства, куда она отправилась добровольно, чтобы соединиться с супругом-героем, она окажет тебе покровительство и спасёт тебя. Тут ты всего скорее получишь известия о твоём отце. Я уверен, что очень скоро в наших долинах послышится призывная труба и ты увидишь, как мы схватимся за оружие, чтобы отстоять свободу всей Галлии.