Свистнул меч, Сенетра отскочила от ошарашенной Ирмы и ударила сверху. Фирдос-Сар, громко выдохнув, отбил древком секиры выпад, на удивление быстро среагировав на внезапную атаку. Рунарийка перенесла тяжесть меча на середину клинка, повернулась на носочке левого сапога, рубанула от плеча. Сарахид, рыча, отступил, парировал лезвием, и Сенетра, не издавшая до сих пор ни звука, подсекла его правой ногой. Фирдос-Сар упал на колено, яростно выдохнув, а рунарийка изящно, словно танцевала, развернулась, пнув его кончиком ноги, и атаковала. Тот парировал и с рёвом оттолкнул Сенетру, сделав слепой замах и вскочив в полный рост.
— Прекратить! — крикнул, словно разразился гром, Ардира, встав между ними. — Хватит!
Глаза Сенетры и Фирдос-Сара пылали ненавистью, и голос командира совсем не остудил их. Ринельгер растерялся всего на миг, когда рунарийка подпрыгнула, стремительно закружилась в пируэте, опасно замахнувшись мечом, целясь в левый бок сарахида, что оставался незащищённым.
Ринельгер пустил чары. Сенетра остановилась, уже приготовившись к удару, и, словно тряпичная кукла, повалилась на каменистую породу. Фирдос-Сар выдохнул с облегчением, наконец поняв, что только что ему грозило. Ардира, глухо прошипев, врезал сарахиду в грудь щитом и рукоятью меча в челюсть. Фирдос-Сар рухнул к стене спиной и сполз, тяжело дыша.
— Сукины вы дети! — крикнул Ардира. — Сказано же, из подземелий все выйдут живыми! — он перевёл взгляд на Сенетру и кивнул Ринельгеру. — Более того, усложняю, мать вашу за ногу, задачу. Никто до Кинлонда чтобы не сдох! Иначе, богами всеми клянусь, я найду самого тёмного чародея, с помощью него подниму вас из мира мёртвых и на ваших горбах, сука, переплыву Океан Грёз! Ясно?!
— Так точно, командир, — буркнул Фирдос-Сар, разминая челюсть.
Сенетра не ответила. Ринельгер склонился над ней, водя руками и снимая чары. Ардира посмотрел на Ирму — та отошла от места схватки и изумлённо наблюдала за всем, что произошло.
— До Кинлонда? — спросил чародей, не оглядываясь к Ардире.
— Да, хочу поднакопить денюжек и уплыть отсюда к демону, — проворчал Ардира.
— Прости, подруга, — протянул чародей, обращаясь к рунарийке, и поднял голову. — Командир, ей нужно какое-то время, чтобы отойти.
— Значит, привал, — бросил строго Ардира, копаясь в куртке в поисках трубки. — Сарахид последит за ней и даст попить. В качестве примирения.
Фирдос-Сар промолчал, только откинул секиру в сторону и подтянул Сенетру к себе поближе. Рунарийка недовольно промычала.
— Тоже хороша, — сказал Ардира, подкуриваясь. — Вот тебе простой и до безобразия доходчивый пример: пусть костяная пасть не способна держать язык за зубами, но сердце этого ублюдка чисто и полно любви. Как дети малые, чтоб меня боги прокляли…
Он прошёлся дальше по коридору, пересек границы света от огонька, пуская за собой дым от трубки. Ринельгер понаблюдал, как Фирдос-Сар отстёгивал от широкого пояса флягу и пробовал на вкус воду, будто пил её в первый раз, и подошёл к Ирме:
— Наверное, твои мёртвые спутники так себя не вели. Мы, знаешь ли, не «благородные рыцари» мятежной королевы…
— Я думала, она убьёт его, — прошептала Ирма. — Как вы так работаете?
— До такого обычно не доходит, — Ринельгеру вдруг стало стыдно за поведение соратников. — Заканчивалось раньше словесной перепалкой и ударами кулаков по столу. У нас это своего рода развлечение. Но такое… впервые. Тебя это сильно испугало?
— Не спрашивай меня об этом, — раздражённо сказала Ирма, надув губы. — Я ничего не боюсь…
Остварка нахмурила бледное личико и присела на каменный выступ, подальше от отряда. Сенетра уже начала приходить в себя, и Фирдос-Сар осторожно поил её водой из фляги. Вот уж отходчивая личность этот сарахид…
— Не злись, пташка, — тихо говорил он. — Забудем это и начнём сначала.
Сенетра утвердительно хмыкнула, и на том конфликт их был исчерпан. Ринельгер прошёл мимо и направился навстречу возвращавшемуся Ардире.
— Темень там такая, что хоть глаз выколи, — буркнул командир. — Попали мы, чародей. Может быть, из-за жадности, боги Аромерона… Какой там восток, какой Алормо, если мы даже из Кеинлога уйти спокойно не можем.
— Не отчаивайся, выход всегда есть, — протянул Ринельгер, хотя мало верил собственным словам. — Твоё мудрое напутствие.
Ардира устало усмехнулся.
— Я готова, — послышался голос Сенетры. — Что ты со мной сделал, Рин?
Рунарийка вытянулась в полный рост и разминалась. Кровавый паралич — полезная штука, испытанная Ринельгером ещё месяца три назад. Техника в точности такая же, как и с тем заклятием, которым чародей выбил из сознания Ирму на Пустынном берегу, только открытой раны не нужно.
— Всего лишь парализовал, — ответил Ринельгер. — Чтобы ты не прикончила сарахида.
— И им он будет вырубать вас, — сплюнул Ардира, — если снова начнёте рубить друг друга. Вперёд, отряд.
Фирдос-Сар с хрипотцой хмыкнул.
— Ты ничего не чувствуешь? — спросил вдруг Ардира. — Есть здесь кто-нибудь ещё?
Под кем-нибудь командир, конечно же, имел ввиду чудовищ, что могли залезть сюда в обход магического купола или, вероятнее всего, после его нейтрализации. Ринельгер сконцентрировался, но никого не обнаружил. Во всяком случае, живого.
— Нет, — покачал он головой.
Ардира неоднозначно кивнул — с промедлением и выражением неудовлетворённости в ответе. Он надеялся, что какое-нибудь существо проделало выход на волю, но в то же время опасался боя, ибо отряд был совсем не в лучшей форме.
Отряд двигался вглубь. Становилось холоднее, но коридор постепенно начинал подниматься, что вселяло светлую надежду — скоро отряд выберется на поверхность. Главное, чтобы не под ядовитый дождь…
Ардира остановился. Дальше проход обрывался завалом — рухнула одна из стен, обозначив крутой склон наверх, по образовавшейся от крушения пещере. Оттуда тянуло воздухом, и Ринельгер послал светлячка по груде камней.
— Коридор, — Ардира заметил чудом сохранившуюся на краю колону. — Осторожнее на склонах…
Отряд стал карабкаться наверх, камни здесь по большей части лежали, тесно прислонившись друг к другу, и образовывали твёрдый склон, несмотря на хрупкий вид конструкции. Ардира и Ринельгер поднимались первыми, чародей постоянно оглядывался на Ирму, но остварка не держалась в стороне и сопровождала Сенетру — обе помогали друг другу пересекать наиболее трудные участки пути. Фирдос-Сар замыкал, выполняя страхующую роль: его сильные руки поймали бы женщин, если бы они вдруг не удержались.
— Хорошо, что ребята нашли тебя там, — сказала Сенетра, хватаясь за руку остварки и подтягивая её к себе. — В одиночку на Пустынном берегу выжить сложно.
— Но я пленница, — Ирма заглянула в тускло синие глаза рунарийки. — Всё равно, что мертва.
— Никакая ты не пленница, не выдумывай, — улыбнулась Сенетра и шепнула: — скажу по секрету, у тебя большие шансы влиться в нашу команду.
— Я не наёмница, — Ирма вскинула голову вверх и встретилась с глазами Ринельгера; ей стало жутко, будто бы кот смотрит на маленькую мышку, готовясь её сожрать. — Я… не знаю точно, но кажется… но, кажется, служила в Святом Воинстве…
— А я — легионер империи, — с грустью протянула Сенетра. — Подумай над вступлением в отряд. Я проголосую за.
— Меня она тоже настораживает, — заметил Ардира взгляд Ринельгера. — Ученица… единственная выжившая после кораблекрушения. Ещё и, как ты говоришь, память у неё отшибло. Могла и помешаться. А сумасшествие у могучих колдуний — это очень плохо. А я, скажу тебе честно, даже ясно мыслящих могучих чародеев не особо жалую.
— Благодарю за искренность, командир, — Ринельгер чуть не упал, наступив на шатающийся булыжник, но Ардира схватил его за плечо и подтянул. — Мне тоже это кажется странным… надо бы её узнать поближе, когда выберемся. Повозиться с памятью… не знаю, правда, чары бесполезны. Тут только личное общение.
— Это к Фирдос-Сару, — скупо улыбнулся Ардира. — Ладно, разберёмся…
Коридоры подземелья поднимались. Неизвестно, сколько времени и сил сократил отряду обвал, быть может, впереди ждал бесконечный лабиринт с дверьми наподобие Врат Мощи — с ними Ринельгер уже не справился бы.