Когда гахтар вцепился ему в руку, Сандрия была уже около выхода. Брат вылетел с громким отчаянным криком, и у неё оставалось несколько мгновений, чтобы вместе с Энардом выскочить наружу и захлопнуть решётку. Капитан гвардии успел перетянуть её цепью, но как он сумел это сделать так быстро, не дав гахтару опомниться — не помнила. Самосознание вернулось тогда, когда зверь ударился окровавленной мордой в решётку и по-медвежьи заревел. Чудовище пробыло в канализации до сумерек и исчезло также неожиданно, как и появилось.
Энард свалился в паре шагов от решётки, кинувшись трясущимися руками обрабатывать себе лицо. Сенетра и Лоурен в тот момент лежали друг около друга: контрабандист лихорадочно стягивал руку ремнём, и это всё, что он успел сделать перед тем, как потерять сознание, а рунарийка повторяла в бреду чьи-то имена. Сандрия спустилась по склону и нашла залитого кровью брата — он весь обагрился, особенно затылок и запястье на левой руке.
Она порвала свою куртку, чтобы перевязать всех, кто нуждался, и только после этого занялась собственным лицом. Оно болело жутко, во рту стоял привкус крови, и Сандрия боялась увидеть рану, оставленную меткой чудовищем, но всё же взглянула в воды Реи — четыре длинные и аккуратные багряные полосы от когтей, удачно проскользившие рядом с глазом, но распоровшие левую ноздрю. Такая рана оставит уродливый шрам на всю жизнь — и пусть Сандрия никогда не носилась в попытке добиться идеальной красоты, как ей казалось, характерное желание всех юных и не очень женщин, но теперь — тоска поселилась глубоко внутри неё. Тётка Реми, нянька, когда была в добром духе, хвалила природную красоту её лица и, конечно же, родителей, что подарили дочери такую внешность.
— Возьми выпивку у меня сзади, — слабым голосом говорил Лоурен, когда очнулся в первый раз. — И… проклятие, тряпкой протри раны… только нежно, слышишь? Их нужно зашить, чтобы лучше затянулось, но мы, мать его, все лежим…
Просить помощи Сандрия не могла: Энард долго не мог прийти в себя, его не отпускала лихорадка. Вначале подумалось, что рунарийца одолевала болезнь, вселившая вместе с ударом от когтистой лапы. Но нет — чудовище оставило в его сознании ужасную рану. Иглу и нить Сандрия нашла, но зашить собственное лицо было просто невозможно. Дрожащей рукой она царапала остатки кожи на ноздре, боясь схватить её. Навыков лекаря ей никто не привил, а копошиться в ранах было совершенно не для неё. Проспиртовав тряпки, оставшиеся от куртки, она, как смогла, перевязала лицо. Раны щипало, и боль щекотала её все три дня, что она провела, обхаживая раненых.
Сандрия сидела около реки, чуть подмёрзнув, и водила заточенной палкой в холодной воде. Третий день тишины и покоя, так нужных ей сейчас. Раны жутко болели, но она старалась не обращать на них внимания. Она была сильной девочкой. Всегда, везде Сандрия была горой. И от роли такой она не отказывалась даже сейчас, когда самые паршивые мысли лезли в голову.
Тишина и покой. Гахтар снова исчез, будто бы и его стража отказалась выпускать из города. Воздух пропах гарью — что-то горело и, верно, до сих пор горит за городскими стенами. Быть может, народ решил радикально разобраться с чудовищем.
— Сестра!
Она обернулась — со склона медленно спускался мертвенно бледный Антониан. Сандрия откинула палку, подбежала к нему и крепко обняла. Брат прижал её к себе, чуть дрогнул, удерживая равновесие.
— Прокляни меня Залас, — он осторожно взял её за подбородок. В его глазах мелькнула жалость, потерянность, будто бы гахтар разодрал лицо ему, а не ей. — Не болит? Заражения нет?
— Болит, до сих пор, — сказала Сандрия, вытирая слезу. — Я её обработала… спасибо Лоурену и Энарду.
— Если бы тебя забрала гангрена, я бы никогда себя не простил, — Антониан обнял её крепче. — Слава богам… мы живы. Ты жива, сестрица.
Сандрия удивилась лишь на мгновение, но закрыла глаза, уткнувшись лицом ему в грудь. Они простояли так долго, даже не думая выпутываться из объятий друг друга. Давно такого не было, с тех самых пор, когда Сандрия повзрослела.
— Ничего уже не сделаешь, — произнесла Сандрия. — Я думала, что ты уже не придёшь в себя!
— Кажется, я в порядке… только голова немного болит. А что с чудовищем? Оно мертво?
Сандрия покачала головой, и Антониан сплюнул. Обняв сестру за плечо, он повёл её к реке. Они уселись на камень, немного помолчали. Тишина стояла сказочная.
— Мы тут три дня, братец.
— Три? И чудовище так и не появилось?
— Нет. В городе пожар. Может…
— Чую, но нет, не может. Лоурен живой? Рунарийцы?
— Д-да.
Антониан замолчал, насупился и неловким движением снял куртку с плеч, передавая сестре. Сандрия укуталась, и брат обнял её.
— Я бы хотел убить эту тварь, — протянул он. — Хотел бы истерзать её за твои раны, сестра. Твоё прекрасное лицо…
— Гахтара не взяло наше оружие, — Сандрии стало неуютно — слишком уж серьёзен стал Антониан. — Мы бессильны… Нужно уходить, как окрепнем.
— Вверх по течению, — подхватил он. — В Норзесилл. Или на юг?
— Ты больше не хочешь стать наместником?
— Тут бы жизни не лишиться, — он горько усмехнулся. — Права ты была. Права. Все мои затеи, — Антониан сжал губы, покачал головой, — всё это бред. Реальность… вот она.
— Ещё не поздно… о, Нерида… смотри!
Антониан повернулся — по реке плыли деревяшки и тела. Цепочкой, два или три десятка мертвецов. Антониан поднялся — одежды людей выглядели знакомыми.
— Проклятие! Это же люди Эриганна! — он сплюнул снова.
— Гляди, та девушка! — Сандрия уже бросилась в воду.
Каштановолосую чародейку вместе с каким-то норзлином течение вело ближе к левому берегу. Сандрия вошла по пояс, ухватилась за кроваво-красную куртку и потащила к суше.
— Только что мёрзла, проклятая! — ругался Антониан, заходя в воду.
Вместе они вытащили тело на берег. Тление ещё не коснулось лица каштановолосой чародейки, что вместе с сарахидом пленила Сандрию в Ветмахе, знакомые черты его сохранились, даже выражение осталось тем же. Сандрия склонилась над ней, приложила голову к мокрой груди.
— Это она тебе приснилась в поместье? — произнёс еле слышно Антониан.
— Не понимаю, — Сандрия отказывалась верить, что сон оказался простой фантазией.
— Рана сбоку, — сказал Антониан. — Широкая…
— Дева Нерида, — одними губами произнесла Сандрия.
— Остальных из её отряда не видно?.. Кажется, только наёмники Эриганна. А девку нужно, верно, обратно, в воду.
— Нет! — чуть ли не крикнула Сандрия. — Нельзя её…
— Ты что, влюбилась? — усмехнулся сам себе Антониан. — Сжечь мы её по всем канонам не сможем, закопать тоже. Рея станет прекрасной могилой.
— Мне она приснилась не просто так, — покачала головой Сандрия. — Не могла же умереть она вот… просто так!
— Я давно начал замечать твои странные наклонности, — сел он рядом. — Брось, сестра! Будем в каком-нибудь городе на юге или западе, найдём бордель и выберем тебе похожую на неё шлюху.
Сандрия ударила кулаком ему по груди со всей силы, и у Антониана перехватило дыхание. Закашлявшись и обхватив себя здоровой рукой, он упал на бок.
— Сукина же дочь, — выдохнул брат, когда боль утихла. — Слушай, сестра, прости, — он тяжело встал. — Можешь посидеть с мертвецом, пока она не начнёт вонять. Но как только остальные проснутся, мы пойдём. И тело на себе тащить не будем.
Сандрия не ответила. Подмяв под себя ноги, она спрятала лицо в коленях и закрыла глаза. Со временем становилось холоднее, но она старалась не поддаваться морозу, упрямо удерживая дрожь. Мокрые сапоги и штаны покрылись кое-где ледяной корочкой, зато в районе пояса и выше было тепло. Сандрия сжалась сильнее.
Прошло много времени, кажется, она задремала. Тишину нарушил всплеск, воды Реи вдруг зашумели, Сандрия подняла голову, открывая глаза. Из реки, словно утопленник, вышло голое человекоподобное существо. Оно сверкнуло синими глазами, заметив Сандрию, и та застыла, не в силах сопротивляться оцепенению, навеянному чарами.