В пути поворот свернул не туда
И в прошлом так получалось всегда.
На своё отраженье в зеркало смотрит.
«И народ, и себя в итоге погубит…» –
В который раз повторила она
Ненавистные ей Хаура слова.
«А быть может оказался он прав?» –
Вздохнула Ульяна, поправив рукав.
Когда-то мечтала вот так же стоять
В ожидании свадьбы своей же дрожать.
Только сейчас в ней радости нет,
Ведь даже король ещё не отпет…
Солдаты погибли только напрасно
И свадьбу играть сейчас очень опасно.
Вражеский муж всё это подстроил,
Пышную свадьбу в кризис устроил,
Своё безразличье явил он народу
Иные в стране утвердив подать и квоту.
Ульяна стояла против такого,
Принять не хотела налога другого,
Но Таос настойчив вдруг оказался:
«Народ при тебе, принцесса, остался».
Свадьба прошла. Закончился бал.
Вражеский муж очень устал,
Потащил за собой свою же жену,
Но в спальне он запер её лишь одну.
«Моя госпожа, мне Вас искренне жаль.
В мою душу вошли тоска и печаль,» –
За дверью услышала голос Хаура:
«Зачем согласилась? Какая ж ты дура».
Ульяна хотела на это ответить…
Но какой уже толк дерево метить?
Сев на полу, опёрлась на дверь.
Что ж ожидает в жизни теперь?
Прочь удалились за дверью шаги.
В голове были мысли когда-то: «Беги!»
Теперь точно осталась Уля одна.
Одиночество съест, как и тогда.
Очерствела душа… Отвернулся народ:
«Королева презренна! Про́клятый род!»
Ульяна молчала, слушала всех.
В ладони захлопала: «Это успех!
Презренные люди, не видите вы,
Что для вас утопила свои я мечты!
Таос был прав. Недостойные вы
Быть палачами моей головы».
Вражеский муж ехидно смеялся,
С ситуации сильно он забавлялся.
Королева сама хочет им мстить
Из чаши хрустальной крови испить.
X
Таос был рад исходу такому,
Хоть представлял это он по-другому.
Уля план мести тайно писала,
Ярко себе смерть других представляла.
Желанье Ульяны немного погасло,
Мести хотела не так уже страстно,
Умерился пыл, спустив на бумаге.
«Нет в сердце моём даже отваги».
Горько вздохнула, закрыла глаза:
«Я будто из сказки та стрекоза.
В горе своём виню других я людей,
Хотя ближе ко мне находится змей.
Нельзя забывать о клейме на душе,
Хоть всё равно мне как-то уже,
Но эта принцесса будто бы демон,
Дочь Сатаны без всякого тела».
В хаосе мысли. И снова вздохнула.
Она за столом бы так и уснула,
Однако сказал кто-то ей за спиной:
«Вопрос я задам очень простой».
Тихо сидела она за письмом.
«Мстить собралась уже ты потом?
Ввергнуть не хочешь в смятение их?
Даже слуга твой как-то притих.
Быстро слова ты свои забываешь,
О жизни реальной ничего ты не знаешь,
В роскошном дворце принцесса живёт
И жизнь твою чужак заберёт.
Я сделаю всё, чтоб ты не забыла,
Слабость свою во всём ты винила.
У тебя нету власти царских кровей,
Не превзойти тебе прежних царей.
Противиться мне не сможешь теперь
И гневный свой пыл немного умерь.
Уже долгое время моя ты жена
И сына родить мне ты должна».
Ульяна вскочила, держа наготове
Письменный нож. Ей это не внове.
Таос на это лишь посмеялся,
Но вдалеке он всё же держался.
Она понимала — это ей не поможет,
Горечь обиды в душе её гложет.
Возник вновь в судьбе иной поворот,
Но путь оказался снова не тот.
Выбитый нож. Ульяна на ложе.
Противилась дальше. Но всё же
Королева была мужчины слабее
И от сознанья не стала сильнее.
Слёзы в глазах и боль в пояснице,
Кровь от потери уже на тряпице.
Свершилось насилие над бедолагой
И вновь она стала в жизни салагой…
XI
С принцессой Хаур рядом всегда,
Не мыслил он бунтовать никогда,
Не думал вставать против короны…
Сердце изранили всхлипы и стоны.
Смог бы кто такое предвидеть?
Хаура другая сумела обидеть.
Не видела Уля чувств чужих.
Он ведь слуга. А она из других.
К ней он любовь прятал в себе,
Следовал молча за ней он везде,