- Черт знает что! - произнес он удивленно, потоптался возле кассы, потом решительно сел за столик и принялся обедать. Теперь, сидя к раздаточной спиной, он увидел в глубине зала мужчину лет тридцати - сорока, который, сидя в одиночестве, ел пирожок всухомятку и поглядывал на Сергея Петровича.
- Хотел взять кофе, а она ушла, - обращаясь к нему, немножко виновато сказал Сергей Петрович, объясняя это свое «черт знает что».
- Да у них и нет кофе, - ответил мужчина.
- Да вот же, написано.
- Это не кофе, а ополоски из здешней прачечной. Последний отжим.
- Что же делать, раз другого нет.
- А хотите настоящего кофе? Вы не спешите? Вот покушайте и сходим ко мне, я вас угощу.
- Неудобно как-то.
- Все удобно.
Доев обед и расплатившись с буфетчицей, которую для того пришлось громко вызывать окликами «Хозяюшка!» и «Девушка!», несмотря на возраст «хозяюшки» давно не девичий, Сергей Петрович, все продолжая сомневаться — удобно ли? - и удивляясь тому, что вот так просто получил приглашение на кофе, пошел следом за мужчиной, который любезно поджидал его в коридоре,
Поворот, еще поворот, еще — повороты были одинаковые, как в сказочном лабиринте.
Они вошли в крохотное помещение сразу за лифтовой шахтой.
Стол, два стула, чайник и тумбочка.
Других предметов в помещении не было.
«Как допросная», - подумал Сергей Петрович.
- А что у вас здесь? - спросил он.
- Приемная морга, - прозвучал спокойный ответ.
- Так ведь морг дальше? - удивился Сергей Петрович.
- Разумеется, поэтому здесь и приемная. Когда экстренный случай, и спасти не получилось, девочки лифтом спускают на каталке клиента сюда, сами обратно к хирургам в отделение, а я уж упаковываю посылку в мешок и не спеша отвожу патологоанатому. Иногда ведь и подождать приходится. Если Игнат Петрович, патологоанатом наш, не готов принять тотчас.
- Как подождать? - тупо спросил Сергей Петрович.
- В холодильнике, - пояснил мужчина и показал на серую широкую дверь.
- Как же здесь кофе пить, при покойниках?
- Да я и привык уже, а вам неприятно? Пустое это, не думайте. А хотите музыку включу?
И мужчина достал из тумбочки радио.
- Какая уж тут музыка, - пробормотал Сергей Петрович.
Мужчина тем временем возился с кофеваркой. Но фразу услыхал.
- Да ведь скучно без музыки! Особенно в праздники — сидишь тут всю ночь в подвале. Хорошо, если клиентов мало, тогда девчонки спускаются из отделения, хоть какой-то отттяг.
- Да где же здесь оттягиваться? - опять удивился Сергей Петрович,- Не в холодильнике же?
- А вот где, - мужчина хитро улыбнулся и поманил Сергея Петровича. Тот подошел и увидел совершенно незаметный встроенный шкафчик, выкрашенный, как и все помещение, серой краской. Шкафчик был неглубок.
- Да как же? Тут еле встанешь.
- Стоя и оттягиваемся.
Они вернулись к столу. Мужчина поставил на него две фарфоровые чашечки и налил в них кофе, предварительно обдув их ртом и протерев салфеткой.
- Персонала не хватает, полы в подвале раз в неделю моем теперь. Антисанитария. Я вот подумываю, замок на здешнем туалете приделать, от посторонних посетителей. Я там, в тумбочке, тарелки держу — под закуску.
- Издержки капитализма, - сказал Сергей Петрович, просто чтобы хоть что-нибудь сказать.
- Какой капитализм? Нету его. Выдумали лысые слово, для дураков.
- Как нет? - думая, кто такие «лысые», удивился Сергей Петрович, - А социализм-то хоть есть?
Общество ведь право имеет, - добавил он значительно.
Он сказал так и почувствовал неловкость: «Какое такое общество? Какие права? Что я брякнул?»
- Нет, конечно! И это выдумка! Болтовня одна.
- А что тогда есть? - Сергею Петровичу стало весело и любопытно.
- А вот что.
Мужчина отпил глоток. И Сергей Петрович. Кофе и вправду был хорош.
Собеседник Сергея Петровича был ему почему-то очень, даже завораживающе любопытен, это Сергей Петрович сразу отметил. Сама манера речи — несколько растянутая и гипнотическая, она ли так действовала? Он, например, делал необычные ударения в словах, «педалировал», делал значительные, менторские паузы, в которых, казалось, слышалось вальяжное обращение: «любезный», и, вообще, играл, актерствовал.
Это актерство и раздражало и притягивало. Оно запоминалось.
Оно пугало и соблазняло своей одновременно манящей и пошлой новизной.
Оно обещало случай.
Так что, когда в городе произошли те, известные всем, страшно неприятные события, Сергей Петрович почему-то моментально связал их с этим интересным незнакомцем.