- Все эти споры, а под них и идеи, стары, как мир: как делить тушу убитого мамонта?
Племя это очень волнует, - продолжил мужчина.
- И иногда племя до того в спорах доходит, что за топоры хватается. Разум-то от идеологий, как от соли, быстро закипает. А если трезво сравнить: кому заводик или скважина принадлежат — одной слегка подозрительной личности или некому ответственному комитету уже просто из темных личностей, а по-народному, «решал», так согласитесь: разница невелика.
- Как невелика! - воскликнул Сергей Петрович, - Вы что же, олигархов оправдываете? У нас в отделении один рабочий «УЗИ», а Абрамовичи яхты за полмиллиарда строят!
- А вы по Франции прокатитесь, по долине Луары, там в каждой деревушке средневековая «яхта Абрамовича» стоит на горке, и ничего, живет Франция. Полмиллиарда, конечно, жирный кусок мамонтятины, да только получится ли такой же кусок у комитета «решал»? Там, скорее, кусочек махонький выйдет, и опять вам на «УЗИ» не хватит.
Сергей Петрович хотел сказать, что средневековые обычаи баронов нынче неуместны, но не стал. А произнес слышанное где-то, но намертво, как гриб-сосальщик, прилипшее к сознанию и ставшее родным.
- Элементарная справедливость требует, чтобы такие деньги шли на нужды народа! - так, несколько торжественно сказал он, и это, по его мнению, звучало убедительно.
- Говорить о справедливости — уголовно наказуемо, - с усмешкой ответил мужчина,
- говорить следует не о справедливости, а о благородстве. Кто они такие — Абрамовичи? — короли или люди из лакейской, надевшие мантии господ, пока те отлучились?
Впрочем, возможно, время нынче такое — время пошлых королей.
Но мне другое интересно — условия моей личной охоты на мамонта.
Напрягаться ли мне и снимать заусенцы с «Мерседеса» и получить, за то, что напрягаюсь и лень свою ломаю, приз в виде свободы, глоток кислорода, или без напряжения восемь часов проваландаться, выдавая скучные пальто или валенки одного размера, но тогда и без приза.
- И куда же свобода подевалась?
- Никуда. Она тогда по дню размазана. Свободный труд всегда крадет свободу у досуга.
Получается, вроде, и свободненько, но серенько. Без ярких выходных.
- А что за лысые?
- А вот, есть мальчик, один из ста, способный быть успешным врачом, есть, один из ста, чтобы быть программистом и так далее.
- Ну и? - поторопил мужчину Сергей Петрович.
- И есть мальчики неспособные ни к чему. Но по-звериному хитрые. Лысые вирусы - паразиты. Они-то, попинав воздух в Оксфордах, да Принстонах, и выдумали нам капитализмы с социализмами. Науськивают дурачков. И сосут здоровье. Кушают. Плодятся. Этим лысым вирусам очень важно чтобы иммунитет общества, причем всего человеческого общества, боролся с самим обществом, а не с ними. В будущем, я думаю, таких мальчиков медицина будет выявлять и усыплять в детском возрасте.
- Ужасно, что вы говорите. Как можно усыплять детей! Вообще, рассуждать об убийстве человека.
- Да ведь это не люди.
- Как это не люди!
- Это отдельный вид животных, только внешне схожий с людьми, но ничего человеческого в них нет. Я их вирусами называю, но и это мягко.
Сергей Петрович некоторое время думал.
Стены серого помещения теперь казались ему мрачными, как в некой исповедальне святого Патрика в старинном аббатстве.
- Нет, ваша теория неверна, ведь в политику идут совершенно разные люди.
- Шли. Раньше. Но не теперь. Теперь там все одинаково серы и пошлы — естественный отбор у них. Внутривидовой.
Они опять помолчали.
- А вы пойдете сегодня на выборы? - неожиданно для самого себя спросил Сергей Петрович.
- Я не думаю, что своим бюллетенем их побеспокою. Такие деньги, такая безграничная власть, реально только через кровь отдаются.
А проливать кровь — занятие юных.
- Понятно. Значит, вы сторонник внесистемной оппозиции.
- Нет, не сторонник, да и нет никакой оппозиции у нас. Есть дилетантские мнения, как недра делить. Тушу мамонта.
Попросту говоря, сменить один комитет «решал» на другой. А, кроме как сегодня пожрать, что делать, никто не предлагает. Да и не может, потому что сам ничего и не делал никогда. Нельзя же всерьез воспринимать угрозы немедленно создать у нас тысячи высокотехнологичных рабочих мест, у нас и мигрантов трудовых из Германии столько нету.
- Но симпатии ваши…
- Какие симпатии! Может, и была бы симпатия, если бы с чужих слов знал, а как посмотрю в интернете какого-нибудь буревестника, оппозиционера вашего — и почему же у них у всех выражения лиц имеют отблеск лжи и красной звезды пролетариев? Просто печать дьявола какая-то. Невольно тянет к монархии.