Не здороваясь, Гаскинс прошел в центр комнаты. Прислонил трость к камину и бросил газету на стол.
— Читай! — приказал он.
То же мне выискался… командир. В другое время я бы непременно послал дуболомного вояку, но сейчас самому стало интересно. Что же такого волнующего он обнаружил?
Взял газету в руки и расправил листы. Первое что бросилось в глаза — фотография пятимачтового судна, окруженного ликующей толпой. Подпись внизу гласила: спуск на воду пятимачтового баркаимени третьего канцлера Торгового Союза — Карла фон Цуберга.
«Шестнадцатого числа сего года со стапель судостроительной верфи Баненхайма, в присутствии высокопоставленных лиц сената, министерств и ведомств, а также…»
— Читай на пятой странице, — сбил меня Гаскинс, — второй заголовок сверху.
Шурша бумагой, я принялся листать и наконец добрался до означенной статьи.
«Вчера вечером в спальне собственного дома было обнаружено тело Леонардо Моретти. По словам представителей Корпуса Охраны причина смерти сорокатрехлетнего мужчины носит естественный характер и не имеет никакого отношения к профессиональной деятельности.
Покойный был известен не только как крупный бизнесмен и меценат, вкладывающий огромные средства в развитие города, но и как человек, замешанный в теневых схемах. Согласно официальным данным, покойному принадлежало до двадцати пяти процентов акций судостроительной компании Баненхайма, а также большое количество складских площадей в припортовой зоне. Если же верить неофициальным источникам — до двух третей всей контрабандной продукции приходилось на структуры, подчинённые старшему Моретти. А это миллионы и миллионы кредитов ежемесячно. Согласитесь, слишком жирный кусок пирога, чтобы долго оставаться без владельца.
«И чем это грозит рядовому жителю?» — спросите вы.
«Ростом уличной преступности», — отвечаю наши специалисты. — «Передел сфер влияния в преступном мире еще никогда не проходил мирно. И вряд ли данный случай станет исключением».
Но официальные власти продолжают успокаивать встревоженную общественность, раз за разом утверждая, что криминогенная обстановка в городе находится под их полным контролем».
Я опустил газету и уставился на Гаскинса.
— Смотрю, ты не удивлен новостью, — произнес тот, внимательно наблюдая за моей реакцией.
— С чего бы?
— Леонардо Моретти скончался.
— Разве я вчера об этом не упомянул?
— Ты лишь сказал, что в гостиный двор приходили его люди, — взгляд Гаскинса стал острым, как острие ножа. — Каким образом Сига из Ровенска связан с его смертью?
— Связан? Что за бред? В газете ясно написано: причина смерти была естественной.
— Существует масса «тихих» способов убийства человека. Таких, что даже самый зоркий из анатомов не догадается. К примеру, яд или тонкое лезвие спицы, пропущенное через носовое отверстие.
— Гаскинс, какой к шантру яд? Вы уж определитесь, кто я: обыкновенный вор, мошенник или профессиональный душегуб?
— Теперь и сам не знаю, — признал тот. — Умудриться убить двух налетчиков голышом.
— В этом деле не одежка нужна, а сноровка и быстрота реакции… И к тому же, Гаскинс, как я смог убить старшего из Моретти, будучи заключенным в кутузку?
Мы некоторое время просидели в тишине. Гаскинса одолевали тяжелые раздумья — это легко угадывалось по его нахмуренной физиономии, я же озаботился куда более насущными проблемами. Проглоченные яблоки нагнали зверский аппетит.
— Гаскинс, в сей мрачной обители полагается завтрак?
— Баронесса завтракает, когда встанет.
— А я?
— Без понятия. Комнату тебе выделили, а кормить никто не обещал.
Что за люди, всё у них… не по-людски. Вечно норовят кукиш показать или еще какую подлость умудрить. Неужели так трудно накормить человека? Сиге из Ровенска многого не надо, он согласится и на тарелку пустой каши: без масла, безо всего. Но даже такой малости в доме сестрицы не ожидалось.
Я догрызал последнее яблоко из вазы, когда задумчивый Гаскинс вдруг ожил:
— С сегодняшнего дня планы изменились. Заниматься поисками матросов с «Оливковой ветви» будешь в одиночку.
Вот те раз! Я аж закашлялся от неожиданности, выплюнув попавшее не в то горло семечко.