Целых два килограмма… И куда уходит этакая прорва энергии? Увы, листы рекламы об этом умалчивали, а Артуа Женевье дал расплывчатое объяснение в духе «бумага и не такое стерпит». Дескать, на то она и реклама, чтобы слегка преувеличивать.
Что точно было правдой, так это комплекс элитных парных, расположенных на цокольном этаже. Весьма популярное место среди местной публик. Любители хорошего пара съезжались в гостиницу со всей округи, и каждому здесь были рады. Ты главное — плати. И люди платили, выкладывая кругленькие суммы за позолоченные краны и алазийскую плитку в купальнях. А еще за осознание того, что прикоснулись к элитному.
Дела у владельцев гостиничного комплекса явно шли в гору. Они быстро смекнули, что к чему, и пользуясь старинным принципом «деньга к деньге», открыли дополнительные предприятия, вроде цирюльни и массажных салунов. Я только одного не мог понять: как под одной крышей уживались курильня и лечебница?
Навидался в свое время притонов, где лежали тела одурманенных маковым молочком. Грязные, изможденные, покрытые язвами и вшами — они подыхали прямо на пестрых лежаках. Валялись трупами среди живых до тех пор, пока не начинали разлагаться и пахнуть. Тогда их собирали и отвозили за город в специально отведенное место, прозванное среди местных «Ямой». Оно по факту таковым и являлось — огромный котлован, где сжигались никому ненужные тела. Гарь стояла на всю округу, привлекая тучи каркающего воронья.
— Разве дурман не запрещен?
От прозвучавшего вопроса Женевье сморщился, словно залежалый сухофрукт на солнце.
— Юноша, не путайте приличные салоны и притоны для всяческого отребья. В первых имеются доктора и обученный персонал, следящий за чистотой и порядком, а также за качеством поставляемой продукции.
— И что, от этого меньше вреда здоровью?
Старик тяжело вздохнул, словно приходилось иметь дело с неразумным внучком.
— Несомненно меньше. Больше того скажу, в определенных пропорция опиаты полезны. Они снимают боль и тревожность, способствуют крепости сна.
Не понимал я местных законов. Один и тот же продукт мог одновременно считаться легальным лекарственным средством и запрещенным к продаже товаром. Все зависело от пропорции дурманящего вещества, фасовки, а главное — продавца. Если реализуют из-под полы — злой наркотик, а ежели через крупную аптекарскую сеть — успокоительное. Дескать, на фабриках его выпаривают по специальной технологии, делая безвредным для организма. По мне так бред… Дурман всегда остается дурманом, его как не вымачивай и в какой упаковке не продавай.
Женевье не стал вступать в дискуссию, предложив перенести разговор на следующую неделю. Признаться, я не ждал многого от новой встречи, но старикан в очередной раз сумел удивить, раздобыв схему этажей «Золотого Сияния». Точнее одну из многочисленных копий, что хранилась в залежах городского архива.
Большие листы плотной бумаги пахли застоялой плесенью. Я долго смотрел на расплывшиеся от времени синие линии, пытаясь сообразить, что к чему. И чем дольше пялился, тем больше путался. Нарисованные фигуры наползали друг на друга, мешались меж собой, отказываясь складываться в цельную картину.
— Беда с вашим воображением, — сокрушался Женевье, — вы совсем не умеете читать планы.
Если бы это был план… Скажите на милость, к чему рисовать лишние детали, вроде пунктирных кривых и загогулин. Может для построивших здание имело значение, где проходит водовод, а где энергетические жгуты, но мне-то к чему?
— Попроще схемы не найдется? — спросил я в надежде, но вместо ответа получил очередной раздраженный вздох.
В конце концов с местоположением номеров мы разобрались. Известная певичка снимала апартаменты на четвертом этаже: целых три комнаты с просторным холлом и ванной. Вместо балкона имелась большая площадка в форме полукруга, выходящего далеко за пределы здания.
— Почему смотровая? — не понял я, прочитав подпись под схемой.
— О-о, отсюда открываются замечательные виды. Можно любоваться архитектурой старого города и заливом, особенно шикарным в лучах заходящего солнца. На перилах имеется оптическое приспособление — стереоскоп, способный многократно увеличить масштабы.
— Может бинокль? — уточнил я.