— И один совет потребуется прямо сейчас, — набрался я наглости. А смысл теряться, если человек сам предложил. — Не подскажете, где в городе смогу найти ведунью?
— Ведунью? — переспросил Артуа. — Вы имеете в виду колдунью? Никогда не сталкивался с представительницами столь специфической профессии. Можете посмотреть объявления в «Трибуне», наверняка что-нибудь найдется. Но мой вам совет, юноша, держитесь от них подальше. Гадалки, целители, заклинательницы всех мастей — это люди одной породы. Шарлатаны чистой воды, только и думающие о том, как бы поглубже забраться в кошельки доверчивых граждан.
Я спорить не стал, поблагодарив отставного полковника за совет. Сколько раз имел дело с ведуньями, и точно знал, на что они были способны. Когда позапрошлой весною коликами в животе мучался, только отвар из целебных трав и помог.
Нужное объявление нашлось на предпоследней странице. Потомственный маг в пятом поколении Вельферина за умеренную плату обещала избавить от любой напасти. Ничего себе, аж пятого поколения… должно быть сильная ведунья. Вот к ней-то и отправлюсь. Лучше прямо сейчас, не мешкая, пока невидимый аркан не затянулся петлей на шее.
Баненхайм был большим городом и для того, чтобы это понять, достаточно было открыть карту. Я специально купил её в одном из местных магазинчиков. Долго водил пальцем по линиям, вчитываясь в названия, но так и не смог отыскать Поморский переулок. Буквы двоились и наползали друг на друга, а от количества квадратов рябило в глазах. Их было много, слишком много.
Пришлось обратиться за помощью к половому. Тот указал на неприметный закуток в западном районе. Это была противоположная окраина города — место, где еще не доводилось бывать. Угодливый служка порекомендовал воспользоваться услугами транспорт. Увы, ценность сего совета я осознал лишь к исходу второго часа, когда от усталости загудели ноги, а от избытка прохожих на улице и городского шума в ушах закружилась голова. Боги, как же замаялся… Я не был привычен к людскому муравейнику. В родном Ровенске можно было из одного конца в другой пройти и не встретить ни одного человека, здесь же толчея, что на рынке воскресным утром. А еще эти расстояния, шантру побери художника, рисовавшего карту. На бумаге все выглядело столь близким…
Западная окраина Баненхайма оказалась на редкость низкорослой. Здесь все чаще попадались двухэтажные строения с земельными наделами, огороженными высоким забором. Громко лаяли цепные псы, а дующий в сторону океана ветер доносил отчетливый запах навоза.
Чем дальше я шел, тем беднее выглядели строения. Появились срубы и дома, сделанные наполовину из кирпича. Всё как в далеком Ровенске: знакомые скаты крыш, почерневшие от времени брусья. Встречались и совсем причудливые фасады: гармошкой или ребристые, с полукруглыми навесами, свойственные для жителей южных островов. И окна к верху закругленные.
Булыжная мостовая давно закончилась, под подошвой сапог заклубилась пыль грунтовой дороги. На обочине появились дикие заросли кустарника, усыпанные незнакомой ягодой. Я с детства знал, как отличить съедобное растение от непригодного в пищу. Если растет у всех на глазах, и никто не рвет, значит плохое. Вона, сады в Заречье обдирали в начале лета, не давая яблокам налиться алым цветом. С них потом и дристали всем Кирпичным районом, усевшись по семеро в ряд. Зато халява.
Я сорвал подозрительную ягоду с куста. Поднес к носу и принюхался — ничего необычного, но попробовать не рискнул. Кинул через забор в черепичную крышу и зашагал дальше.
Указанный в объявлении дом долго искать не пришлось. На заборе висела специальная табличка: потомственный маг Вельферина. Странно, в Ровенске ведуньи в дополнительных указателях не нуждались. Любой встречный мог показать, где находится дом местной знахарки. А здесь целая вывеска с вензелями и рисунком в виде остроконечной шляпы и клюки. Палка-то к чему? Может бабка хромая?
Я постучал в ворота раз-другой, собрался было и в третий, но тут за забором раздался недовольный мужской голос:
— Звонок есть, чего тарабанить…
Лязгнул замок и сквозь приоткрытую щель показалась хмурая физиономия.
— Тебе чего?
— Я по объявлению.
— По объявлению? — повторил мужик, явно туго соображая. — Ну если по объявлению, тогда проходи.
Странный у него говор: тягучий и напевный, словно у странствующего сказителя. И кожа ярко выраженного коричневого оттенка, особенно на руках и голом торсе, выглядывающим из-под расстёгнутой рубахи.