— Погоди, — я засунул руку в карман и извлек на свет очередную банкноту. — Здесь на горячую ванну, а что останется, местным девкам раздашь за уборку номера.
Портье схватился за цветастую бумажку, дернул, но так и не смог вытащить из моих пальцев.
— Местным девкам, ты понял? — повторил я. И только дождавшись ответного кивка, отпустил край банкноты. — А теперь открывай.
Двум смертям не бывать, так чего бояться?
Глава 8. Дорогая сестрица
— Его светлость барон Алекс Дудиков, — провозгласил служка, первым зашедший в комнату. Сделал это торжественно, словно являлся не портье в гостином дворе, а распорядителем званого вечера в благородном доме. Только что палкой об пол не ударил, привлекая всеобщее внимание.
Ожидающие в гостевой люди к подобному представлению отнеслись спокойно. Сидящая в кресле дама даже головы не соизволила повернуть, а мужчина одарил долгим изучающим взглядом. Он дождался, когда дверь за портье закроется и только после этого поднялся на встречу.
Вишек вполне точно описал его: высокий рост, щеголеватые усики и рассечённая на две неровные части бровь. Едва заметная полоска шрама начинала свой путь от правого глаза и терялась в густой шевелюре, изрядно побитой сединой. Что же касаемо манер, и здесь портье не ошибся: в каждом движении гостя чувствовалась военная выучка и дисциплина.
Он отмерил шаги и замер напротив, не испытывая к барону, то бишь ко мне дружелюбных намерений. Прищурил глаза, словно выбирая в какую скулу ударить.
— С кем имею честь разговаривать? — выдавил я с заметной ленцой, пытаясь копировать манеру покойного барона. Но вместо приветственного слова услышал:
— Руки поднял.
— Чего?
Я не ошибся, господин все же ударил, но в качестве мишени выбрал не лицо, а живот. Резкая боль заставила согнуться пополам. Пока хватал губами воздух, меня быстро обыскали: вытащили из кармана расстегнутого сюртука грамоту и пачку банкнот. Впрочем, последнее господина с военной выправкой не заинтересовало — деньги оказались брошенными на пол, а документы он передал барышне.
— Что за херня… — попытался я возмутиться и тут же крепкая ладонь схватила за волосы. С силой дернула, заставив задрать лицо к потолку. Вот только потолка я не увидел, вместо него на меня уставились наполненные холодной яростью глаза.
— Скажешь хоть слово, и местные слуги устанут оттирать пятна крови.
Я лишь заморгал в ответ, чувствуя, как от боли начинают слезиться глаза.
Из глубины комнаты долетел шорох разворачиваемой бумаги. Спустя мгновенье женский голос произнес:
— Документы выданы на имя Алекса Дудикова. Подпись его, по крайней мере похожа и гербовая печать министерства… Гаскинс, не могли бы вы посмотреть.
— Только попробуй дернуться, — произнес мужчина и отпустил волосы. Я тут же схватился за шею, и принялся разминать занывшие от напряжения позвонки. Вот ведь, шантру… С виду благообразный господин, а судя по замашкам сущий разбойник. Едва голову не свернул.
Пока приходил в себя — мужчина, названный именем Гаскинс, подошел к столу: взялся за грамоту и принялся изучать. Даже на свет поднял, пытаясь разглядеть невидимые знаки. Ходили слухи, что документы подданных Аустрийской империи имели специальные магические символы. Только ложь все это. Сколько раз я разглядывал бумаги: и под лучами солнца и под разными светильниками. Нет там ничего, кроме древесных волокон и помятостей.
— Похоже на оригинал, — наконец произнес он. Посмотрел на меня, на прислоненную к камину трость с железным набалдашником, потом снова на меня.
— Не надо, — прошептал я, — мы же цивилизованные люди, обо всем сможем договориться.
— А кто сказал, что мы собираемся договариваться? — тяжелая трость оказалась в руках мужчины. Такой черепушку проломить, проще пареной репы.
И тогда я рванул к оставшейся за спиной двери. Дернул за ручку и понял, что та заперта. Вишек — продажная душонка… Интересно, за сколько кредитов он согласился щелкнуть замком с той стороны? Ну ничего, я еще доберусь до твоей глотки, если в живых останусь…
Тень за спиной увеличивалась в размерах. Я развернулся, готовый встретить противника лицом, но покачивающаяся в ладонях трость мигом лишила решимости. Путь к единственному окну оказался перекрыт, поэтому я бросился налево, в сторону небольшого столика. Сбил по пути стул, сам едва не упал, с трудом сохранив равновесие. Схватил со столешницы подсвечник, оказавшийся на удивление легким. Покачал вновь приобретенным оружием в ладони, примериваясь для броска.