— Не понимаете, — обреченно вздохнул я.
— Не понимаю, — призналась девушка и широкие поля шляпки покачнулись. — Что за сила способна обездвижить человека на расстоянии? Гаскинс, ты слышал о подобной чепухе?
— Яд южных змей может вызвать паралич дыхательной мускулатуры. Если им смазать кончики стрел или дротиков для духовой трубки.
— О, тогда может в тебя стреляли из лука? Срочно добавь новые подробности в рассказ, чтобы он стал выглядеть чуточку правдоподобней.
Я промолчал, понимая, что спорить бесполезно. Скепсис неверующих неизлечим, им хоть самого Всеотца предъяви в доказательство, всё равно останутся при своем.
— Как там тебя зовут — Сигма? Так вот признай, Сигма из глубокой дыры, что эти документы, — девушка демонстративно покачала грамотой, — никто силой не вручал. Не было грозных братьев в черных балахонах — ты их выдумал, а бумаги украл.
— И каким образом?
— Самым обыкновенным, стащил с мертвецки пьяного тела. О, поверь, я прекрасно знаю Алекса. Мой непутевый братец снова загулял, забыв обо всем на свете. Умудрился застрять на затерянных в океане островах. Ну ничего, через пару недель, когда закончатся деньги — он непременно очухается и сядет на ближайший корабль до Баненхайма.
— Если только его не прирезал, — добавил стоящий за спиной Гаскинс. — Ваша светлость, вы на рожу его бандитскую посмотрите.
— Что за поклеп?! — возмутился я. — Да я вор, и что с того? Щипачи уважаемая профессия и к душегубам никоим образом не причастна. Наше главное оружие — ловкость пальцев. Или думаете, убить человека столь же просто, как и чихнуть?
— Для тебя да, — снова подал голос Гаскинс, а на губах баронессы заиграла презрительная улыбка. Глумятся, но ничего сейчас я сотру ухмылочку с одного прелестного личика.
— Вот вы здесь сидите, умную из себя строите, а до элементарных вещей додуматься не смогли. Устроили за мною слежку, а экипаж «Оливковой ветви» почему не допросили? Они который день в порту сидят — квасят. Готовые за пару кружек пива все рассказать.
— У меня нет времени на пьяную матросню.
— Конечно, мы все из себя такие благородные, — я попытался наклониться вперед, но пальцы Гасконса тут же вцепились в плечо и с силой вернули обратно. — А хотите, я еще одну вещь расскажу? О том, что перевозил ваш братец?
Боги, до чего же приятно наблюдать за изменениями в лице баронессы. Тревога, удивление и даже подобие испуга промелькнуло на миленькой мордашке.
— Вы не обратили внимание на ту часть рассказа, которая касалась черных парусов. Знаете, для чего церковникам псы?
Её светлость нахмурила брови, а невидимый Гаскинс ответил из-за спины:
— Чтобы загонять еретиков.
— Не только. Их основная обязанность в том, чтобы находить божественные камни, называемые Печатями Джа.
— Какая несусветная чушь. Собаки не способны учуять объекты, не имеющие стойкого запаха.
И вот тут я по-настоящему завелся. Ловить на лжи, ещё куда не шло, но подвергать сомнению истину?
— Профаны! — закричал я. — Сразу видать, все из себя благородные. Что, пьяную матросню происхождение допросить не позволяет? Брезгливые больно? Если уж взялись заниматься контрабандой, то будьте любезны вываляться в грязи. Это вам не великосветский раут, здесь чистенькими остаться не получится.
Пальцы Гаскинса железной хваткой впились в ключицу, и я вынужден был заткнуться. Хотя многое не успел рассказать: и про умные книжки, которые читать мало, и про мир, который стоит своими глазами увидеть, если уж людям на слово не верите.
— Делайте, что хотите, — прошипел я, вынужденный подчиниться. Бессильно откинулся на спинку кресла и затих, ожидая чужого вердикта. Плевать, все равно убьют: не те, так другие. Нет спокойной жизни, пока заклятье аркана начертано на спине.
Баронесса вопросительно уставилась на Гаскинса.
— Что с рукой? — поинтересовался тот.
— Я же сказал — чернецы.
— Покажи!
Пришлось разматывать тряпицу, демонстрируя укороченный мизинец.
— Рубец свежий, не больше недели, — констатировал мужчина, — допустим в этом ты не соврал.
Он допускает, надо же…
— Может ваша светлость хочет убедиться?
Баронесса спешно отвела глаза, не желая лицезреть искалеченный палец. Я же получил сильный удар тростью по вытянутой руке. До чего же больно — Гаскинс, сука…
Пока скрипел зубами от злости, потирая ушибленное предплечье, баронесса с подручным перекинулись парой слов.
— Воришка утверждает, что в этом деле замешаны чернецы, и им хватило наглости поселиться в городе.