Я обернулся назад и убедился, что крепыша с дубинкой постигла не менее печальная участь. Агонизирующее тело подергивалось на полу, а над ним монументальной фигурой возвышался брат Изакис. Сердце так и прыгнуло в пятки. Захотелось немедленно сбежать, но вот беда, из-за угла навстречу вышел брат Серафим. Ткнул кончиком сапога труп, словно желая убедиться, что тот действительно помер. Спрятал отливающий серебром предмет в карман, и только после этого обратил на меня внимание:
— Да, Сига из Ровенска, заставил ты нас побегать.
— Я… я ничего плохого не сделал… чем хотите поклянусь. Покупателей артефакта нашел и одного к дому на Фонарном доставил, всё как и приказали. А выпил всего лишь разочек — полграфинчика… шантру попутал, честное слово.
— Т-с-с, — брат Серафим приложил палец к губам.
Вот и смертушка моя пришла. Сто второй случай по классификации дядьки Батура, когда геройства не предусмотрено, и все что остается — это смиренно ждать. Рука с ножом опустилась.
— Танцор, чего застыл или думаешь, тебя на ручках понесем, — голос брата Серафима вывел из оцепенения. — Бегом, пацан, у нас времени мало!
Дважды повторять не пришлось: я развернулся и припустил за братом Изакисом. Перепрыгнул через труп крепыша, лежащего поперек прохода, и оказался на крыльце — внутри дворика, укрытого от посторонних глаз высокими стенами. Несмотря на звездную ночь рассмотреть подробности не получилось. Уж слишком густую тень отбрасывали соседние дома.
Несколько фигур промелькнуло в темноте. Пространство вокруг двигалось и дрожало, будто переполненная крысами помойка. Да сколько же здесь церковников?
Заскрипели распахиваемые настежь створки ворот, а следом во двор въехала повозка. Сделала полукруг и затормозила подле, обдав теплым воздухом.
Брат Изакис распахнул дверцу и первым залез внутрь — я следом, ощутив ступней ребристую поверхность подножки. Нырнул в темноту и сел на что-то крайне неудобное.
— Куда голым задом! — возмутился чернец. Отпихнул прочь, заодно подзатыльник отвесил, от которого зашумело в ушах.
Пока тряс головой и приходил в себя, брат Серафим забрался следом. Захлопнул дверцу и велел трогать. Так и сказал вознице — «трогай», хотя никаких лошадей в упряжке не имелось. Одна лишь могучая сила запретного артефакта под капотом.
За окном замелькал ставший привычным ночной пейзаж: залитые светом фонарей дома, прогуливающаяся публика. Полноводный поток жизни бурлил, и ни что не могло нарушить его течение, в том числе несколько трупов, оставленных в гостином дворе. Слишком незначительное событие для крупного города.
Повозка свернула на боковую улочку, и брат Серафим задернул шторку.
— Дай ему что-нибудь, — кивнул он в мою сторону.
Изакис нагнулся и извлек из-под сиденья ком тряпья, по итогу оказавшийся старым одеялом.
— На вот, прикройся.
Я послушно закутался в теплую ткань, пропахшую прогорклым маслом, один нос остался снаружи. Тело принялся бить озноб: нет, не от холода — все дело в обыкновенном отходняке. Напряжение ушло, вот руки-ноги малясь и потряхивало.
Из-под надвинутого одеяла я уставился на хмурые физиономии чернецов. По всему выходило, что убивать меня не собирались. Брат Изакис даже не соизволил свой нож достать, но мой конфисковал, припрятав в одну из многочисленных складок одежды.
И что теперь? Будут бить или отрежут остатки злосчастного мизинца?
— А ты и вправду ловким оказался, Танцор, — произнес брат Серафим, изучая меня пристальным взглядом. — Успели похоронить, а ты ничего — выкрутился.
Ага, выкрутился… Крепко меня зажали в том коридоре, и если бы не братья-чернецы, быть беде. В лучшем случае — порешили, а в худшем огрели бы по затылку и отвезли к местному мастеру-кожемяке, настрогать новых ремней из ловкача Сиги. Получается, выручили меня церковники — спасли. Вот только для чего, не понятно. Добрых слов наговорить? Уж лучше бы взялись угрожать, так оно привычнее будет.
— Нашел ваших клиентов, — пробурчал я из-под надвинутого одеяла.
— Знаем, — кивнул брат Серафим.
— Заодно адресок выяснил, по которому проживают.
— И это знаем.
— Ну раз знаете, тогда зачем я вам сдался? Может отпустите? Пожалуйста… — глупо было надеяться, но я все же попытался вымолить свободу.
Увы, брат Серафим остался непреклонен:
— Ситуация получила иное развитие… совсем не то, на которое мы рассчитывали, поэтому будет для тебя новое задание, точнее цель — её светлость, баронесса Анриетта Дудикова.