— Без понятия.
— А я уверен, что знаешь. Свидетели видели, как ко входу в гостиницу подъехали машины, забитые людьми. Почему всего два трупа, куда делись остальные? На кого работаешь, светлость?
Слишком много вопросов… Я внутренне сжался, готовый к очередному удару, но тот не последовал. Покрытый пылью кончик ботинка инспектора замер прямо перед носом.
— Какое ко всему этому отношение имеет судно под названием «Оливковая ветвь»? Молчишь? Молчишь… А хочешь я расскажу, как на самом деле обстояли дела? Некто неизвестный, для простоты повествования назовем его мистер Альфа, занимался ввозом запрещённой продукции в достославный Баненхайм. Прямо под носом у таможни и старшего из братьев Моретти. Бизнес был налажен, но на прошлой неделе что-то пошло не так: судно с грузом арестовали в порту. Официальные власти устроили свою проверку, а неофициальные в лице Лео свою. Таким образом вышли на тебя. Я нигде не ошибся?
— Я не имею никакого отношения к контрабанде.
— Имеешь, иначе за тобой бы не пришли. Тут другой вопрос возникает: почему барон до сих пор живой. Если существует цепочка, связывающая Дудикова с загадочным мистером Альфа, то её просто обязаны разрубить. Так положено по законам логики. Или ты настолько ценная фигура? Чего молчишь, барон?
— Бред.
— Может и бред, — неожиданно легко согласился инспектор. До ушей долетел звук захлопнувшейся крышки портсигара, а затем шелест сминаемой папиросы. — Прошлой ночью я отправил запрос в таможенную службу по делу «Оливковой ветви». Вот и поглядим, что ты за птица такая, барон Алекс Дудиков.
Трудно считать дни, находясь внутри бетонной клетки, лишенной окон. Если только тебя не кормят по распорядку, а охрана не сменяется каждые двенадцать часов. По всему выходило, что провел я взаперти два дня.
Ел не то чтобы сытно, но пузо набить хватало. Поминал недобрым словом чернецов, втянувших в очередную передрягу, и переворачивался с бока на бок. А что еще оставалось — только и делать, что спать.
На третий день за мной пришли. Я ожидал, что отведут в допросную или того хуже, в пыточную. Если даже в захолустном Ровенске она имелась, то что говорить про переполненный жителями Баненхайм.
Но я ошибся… Вместо прибитых к стене кандалов и набора щипцов меня встретила обычная комната со скудной меблировкой. За столом помимо инспектора сидела гостья: шляпка с длинными полями, неестественно бледная кожа — я сразу узнал её.
— Это мой брат, — произнесла баронесса тусклым голосом.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— Приглядитесь получше, может просто похож.
— Нет нужды, инспектор.
— То есть вы подтверждаете?
— Да, это мой родной брат — Алек Дудиков. Сколько можно повторять?
Не такого ответа ожидал дознаватель. Костяшки застучали по крышке стола, отбивая неровный ритм.
— Что же вы родственника в гостинице держите, имея в распоряжении целый особняк?
— Не ваше дело.
Инспектор аж крякнул от удивления. Потянулся было за портсигаром, но наружу не извлек. Лишь потеребил полу форменного сюртука.
— У вас имеются еще вопросы или будем сидеть и молчать?
— Уважаемая баронесса, вопросов с каждой минутой становится все больше. И если раньше они касались исключительно фигуры вашего брата, то теперь возник интерес и к вам. Скажите, как давно вы покинули Старый континент?
— Не понимаю, какое отношение это имеет к делу.
— А вам и не нужно понимать. Вы либо сотрудничаете со следствием, либо…
Настойчивый стук в дверь оборвал речь дознавателя. Спустя секунду та открылась и на пороге появился стражник:
— Господин инспектор, вас желают видеть.
— Пошли их в жопу! Или не видишь, я работаю! — рявкнул тот.
— Господин инспектор, это срочно. Прибыл человек из комиссии.
— Из какой такой комиссии? — проворчал Колми, но больше для порядка. Тяжело поднялся и вышел за порог, оставив нас баронессой наедине.
Долгое время мы продолжали молчать: я раскачивался на стуле, а баронесса делала вид, что упорно не замечает. Смотрела куда угодно, только не в мою сторону. В конце концов игра в молчанку надоела:
— Милая сестрица, как я рад вас видеть.
В ответ сестрица обожгла ненавистным взглядом, словно перед ней сидел не родной брат, а прикинувшийся им проходимец. Хотя, о чем это я, так оно по факту и было.
— Как изволите поживать, все ли в порядке с вашим здоровьем? Как старина Гаскинс, по-прежнему злится?
— Милый братец, если не соизволишь заткнутся, то злиться начну я.
Делать нечего, я вздохнул и откинулся на спинку стула. Забросил руки за голову и сладко потянулся. Странное дело, последние пару суток только и делал, что спал. Должен был выспаться на годы вперед и все равно, стоит закрыть глаза, тело тут же окутывала сладкая дрема. Я был ровно медведь из сказки, которого на какой бок не положи, все захрапеть норовил.