Нет, эта история не может так кончиться…
— Kerrie Roberts, Rescue Me
— Как… она… — голос дрожал, так же как и всё тело.
В считанные мгновения состояние Алекто ухудшилось, и боль стала ощущаться подобно той, какую могли испытывать заживо мумифицированные люди. Фурия не могла сконцентрироваться на Тисифоне: изображение плыло перед глазами, а голова неприятно гудела, словно по ней били без остановки.
— Ранена, — одними губами прохрипела Ти, — она убила её.
Алекто не нуждалась в конкретизации. Она поняла всё сразу, ощутила это каждой клеточкой своего бедного истёсанного тела. И только тогда осознала, насколько влияние энергии Сакуры как медика было велико в её организме. А сейчас… сейчас было пусто.
— Ненавижу, — прошипела Алекто, — не… нави… жу…
***
— Цунаде-сама! — как только Сенджу вышла из операционной, все ожидавшие тут же подскочили на месте. — Что, что с ней?
— Вся информация будет вынесена завтра утром, — строго ответила Сенджу, не выражая никаких эмоций. — Сегодня вечером отложим это.
— Но, Цунаде-Баа-чан, — взъелся Наруто, — это важно! Мы только что…
— Я, кажется, только что сказала, что всё озвучу завтра, — она прикрыла глаза и выдохнула. — Сакуре нужен покой, а мне — время для подготовки документов.
Она развернулась спиной к шиноби и после небольшой паузы продолжила:
— Тен-Тен, Хината, — обратилась она к девушкам, — Шестой вас ждёт.
Учиха сидел за столом в огромном зале резиденции Хокаге. После собрания не прошло и пятнадцати минут, а он так и не сдвинулся. По нему нельзя было сказать, что он чем-то озабочен или обеспокоен. За многие годы жизни, скитаний, вечных сражений он давно научился скрывать состояние. И сейчас как никогда Саске делал это тщательнее.
— …так или иначе всё сходится на послании Мудреца Шести Путей, — Шикамару осмотрел всех присутствующих. — От чего мы с вами ушли, к тому и вернулись, только вот… выглядит теперь оно несколько иначе.
— Риннеган — глаз Сансары, и мы не знаем, к каким последствиям может привести его воздействие на печати, но это единственный шанс попытаться их вернуть в сознание, — Тен-Тен стояла у стены, сложив руки на груди и прикрыв глаза.
— Воздействие силы Саске на печати даст реакцию на восстановление чакры из бхавачакры, — продолжила Цунаде. — Если сделать неверный шаг, итог тоже будет один — летальный.
Учиха тяжело вздохнул и поднял взгляд с поверхности стола на закрытую дверь. По коридору прошёл новенький из отдела архива, а вслед за ним не спеша Шикамару.
Тишина давила на виски, усугубляя внутреннее состояние. Дальнейшие действия зависели целиком и полностью от его решения, но в этот раз принятие было гораздо сложнее.
— Я догадывался, что во что всё это выльется, — ответил Учиха. — Именно это вынуждало меня держаться от деревни как можно дальше, однако после начала миссий данной группировки выбора не оставалось. Если верить учению Сансары, они стремятся к вечному перерождению и существованию. Это было слышно даже из разговора Сакуры и, вероятно, одной из трёх зачинщиц. Печати синхронизировали чакру к бхавачакре, приближая Сакуру и Темари к их собственному энергетическому обмену. То есть… Они просто становятся хорошими сосудами для следующей жизни.
— И теперь, судя по всему, мы отсрочили воплощение их плана в жизнь, — рассуждала Ино. — Только вот… как теперь вызволить Темари?
— Для перемещения через измерения они используют пространственную технику Кагуи — Аменоминака, — оповестил Саске, — поэтому, если попытка снятия печатей затянется, придётся выждать какое-то время…
Саске встал из-за стола и быстро подошёл к окну. На улице вовсю светило солнце, рабочие разбирали завалы от недавнего взрыва, люди, подобно муравьям, занимали практически всю длину широкой площади. Каждый стремился попасть к той или иной торговой лавке или приобрести что-то иногороднее, что предлагали продавцы, осуществляющие поставки в Коноху.
Они жили по своим правилам и принципам. Кто-то принимал их единолично, потому что всегда был один, а кто-то выносил решения, постоянно советуясь и обсуждая всё с близкими.
Саске привык всегда быть один.
«Я тоже много раз просила тебя взять меня с собой, но ты не слушал меня…»
Взгляд быстро метнулся в сторону больницы. Учиха знал, что его там ждали. Ждали с принятым решением.
***
— В настоящий момент Каруи чувствует себя гораздо лучше, — кивнула Шизуне. — Думаю, будет логично, если Саске поработает с ней. Я уж не говорю о наличии пяти печатей — это опасно…
Но Сенджу не отвечала, сидя за столом и сцепив пальцы в замок перед губами.
— Цунаде-сама? — Като остановилась перед ней и чуть нагнулась.
— Шизуне, — усмехнулась она, — здесь не ты будешь принимать решения, а Саске. И я скажу, что ты совсем слепая, если не поймёшь, кого он выберет в первую очередь… Как бы рискованно оно ни было.
— Но Сакура только после операции! — возмутилась Шизуне. — К тому же вы сами знаете, как она её перенесла, — это неоправданный риск!
— Интересно, — мужской голос заставил Като вздрогнуть от неожиданности, — вы не доверяете мне или не верите в Сакуру?
Учиха явился в кабинет Цунаде подобно грому в ясном небе.
— Я вижу, ты готов приступить, — спокойно отреагировала та. — Я очень надеюсь на то, что ты поймёшь, как верно сломать печати и не навредить Сакуре. Её состояние сейчас нестабильно, и как врач в любой другой ситуации я бы даже близко не подпустила к ней, но сейчас она как раз в том расположении, когда пробить печать легче всего, поскольку по показаниям приборов я могу утверждать, что носители меток ослабили контроль, чтобы восстановить собственные силы.
— На это понадобится какое-то время, — кивнул Саске. — Никакой конкретики, а сами действия должны носить строгую конфиденциальность.
— Естественно, — кивнула Цунаде, разворачиваясь в кресле и быстро вставая. — Единственное, что не могу тебе гарантировать, — это отсутствие контроля за её палатой. В случае, если…
— Я понял, — кивнул Учиха, — не будем медлить.
Он следовал за Сенджу по освещённым коридорам больницы, чувствуя странное смятение. Признавать, что это было похоже на тревогу или страх, не хотелось, но иными словами описать это состояние язык не поворачивался.
И это чувство сковывало его.
— Саске-теме, — голос Узумаки отвлёк Учиху от внутреннего противостояния, и он поднял взгляд на друга.
Цунаде, заметив Наруто, приподняла руку, жестом указывая, что у него имелось всего пять минут на разговор. Узумаки, приняв дозволенное, улыбнулся, подняв большой палец.
— Ты это… — вдруг замялся он, когда они с Саске остались одни посреди коридора. — Сакуру-чан… она…
— Ты в своём репертуаре, усуратонкачи, — выдохнул Учиха, видя, как друг не мог подобрать нужных слов.
— Она больше всех тебя ждала, — пожал плечами Наруто, — и, уверен, сейчас ждёт. Я не знаю, что там между вами творится, но… Ты ведь давно знаешь о её чувствах и всё такое, я просто хотел сказать, что…
— Я знаю, Наруто, — почти неслышно произнёс Саске, но даже этого хватило, чтобы Узумаки замолк и широко улыбнулся, провожая друга в палату напарницы.
Теперь он точно был уверен: Саске во что бы то ни стало спасёт Сакуру.
***
Цунаде оставила Учиху со своей ученицей сразу же, как только тот вошёл в помещение. Им необязательно было что-то говорить: хватало и одного взгляда, по которому они поняли друг друга.
Саске отметил, как щёлкнула дверь, и направил взгляд на Сакуру. После боя с фурией он и остальные так и не видели её. За эту ночь Харуно стала выглядеть на порядок иначе. И эти изменения не вызвали положительного отклика в душе Учихи.
Харуно лежала перед ним, прикрытая тонкой простынёй, что скрывала её избитое хрупкое тело. К ней было подключено несколько аппаратов и капельница, которые лишь усугубляли визуальное восприятие, заставляя испытывать странную горечь утраты. Розовые волосы были убраны, вероятно, в хвост. На лице прослеживалось какое-то странное умиротворение, будто она просто спала и должна вот-вот очнуться. Но только бледность кожи и посиневшие губы разрушали желаемое. От зоркого взгляда не укрылись и странным образом оставшиеся гематомы, которые организм должен был устранить при регенерации. Однако этого не произошло, что во мгновение усугубило и так не самую положительную ситуацию. Грудь куноичи медленно вздымалась, подтверждая биение жизни в ослабленном теле, дающее неоспоримую надежду на лучшее.