– Госпожа, что случилось?
Не знаю ли могу ли я ей доверять. Наверно могу. Она не разу не подвела меня
– Лияна нет времени объяснять, но я похоже в большой опасности. Меня хотят выдать замуж и убить. Что из этого первое я не знаю.
– Ваш дядя?
– Да. Но как ты?
– От кого же ещё вам может грозить опасность в доме вашего отца?
– Милая, мне нужно бежать. Скажи, что не видела меня.
– Да госпожа. Но куда вы пойдете?
– Я не могу сказать, но обязательно свяжусь с тобой.
Наскоро покидала вещи в дорожную сумку, взяла я и украшения матери. Немного взяла. То, что в моей шкатулке было. Большая часть их была в семейном хранилище.
Цепочку с кулоном я снять так и не смогла. Времени было мало, дядя уже должен был хватиться меня. Горничная помогла мне выбраться из замка через одну из боковых дверей.
– Спасибо тебе.
– Удачи вам госпожа, берегите себя.
Я была уже на полпути к конюшне, как вдруг почувствовала страшную боль в затылке, в тело как будто вонзилась тысяча игл, ноги налились тяжестью, и я упала на землю. Последнее что я увидела, было небо, на котором появились звезды и лицо Графа, перекошенное от ярости.
Очнулась я так же резко. Все тело болело, кажется я лежала на каменном полу. Я еще долго приходила в себя. Не знаю сколько прошло времени. С трудом придя в себя, села. Где я? Из маленького окошка под потолком пробивается немного света от полной луны. Кажется, это подвал нашего замка. Что я здесь делаю? Все как в тумане. Мало по мало вспоминаю что произошло. Осматриваю себя. Я в том же платье в котором была на балу. Не успела его переодеть, когда убегала. Не было времени. На шее то же чертов кулон. Почему-то саднит рука. Закатываю рукав и вскрикиваю, у меня на запястье левой руки брачная, мать её, татуировка. Грифон зажимающий в лапах меч, заключенный в круг из языков пламени. Герб императорского рода. Вот она, несмываемая печать подлости моего дяди. Этот интриган обручил меня с кем-то из императорского рода. В него входит 5 семей. Сам император с супругой и тремя дочками. Брат императора с женой, они поженились года три назад, насколько помню у них пока детей нет. Я за светскими сплетнями не особо слежу. Дядя императора со своей семьёй, там и сыновья, и внуки, а также две сестры императора со своими семьями, и у каждой по три сына. Но знать бы с кем именно? Вот интересно, что он поимеет от подобного союза? Так это всё позже, а сейчас необходимо подумать, как быть дальше, как выбраться отсюда?
Я осмотрелась. В лунном свете я увидела дверь, она была металлической. Под окном стояло ведро, очевидно заменяющее отхожее место. Возле двери стояла миска и чашка, подойдя ближе я обнаружила в них хлеб и воду, которая пахла болотной тиной. На полу лежал худой соломенный тюфяк. Значит дядюшка сдержал слово и запер меня в тюрьме замка. Несмотря на начало лета в камере, которая находилась в подвале замка, было очень холодно. Зазвонил колокол отмеряя время. Я услышала 2 удара. Глубокая ночь, стало быть. С днем рождения – поздравила я сама себя.
Глава 3
За годы, проведённые в пансионе я приобрела стойкость и упрямство. Не все дни в нём были плохие, но большинство были именно таковыми. В первые дни со мной никто не общался. Старшие девочки часто отбирали ту еду которую нам выдавали у младших, аргументируя это тем что раз они-больше- то им больше нужно. Приходилось иногда драться за редкий кусок сладкого пирога или лишнее яблоко. Дети крайне жестоки, а дети, которые лишнего куска хлеба не видели вдвойне. Часто драки были довольно кровавыми и за них нас наказывали по-всякому. Иногда могли бить по ногам или заставляли убирать отхожие места неделю. Но самым суровым наказанием было заточение в подвале. Оно могло продолжаться до пяти дней. Несколько раз и моя тушка побывала в этом бренном месте. Первый раз я там оказалась почти сразу по приезду. Одна из девочек постарше затеяла драку в столовой, она пыталась отобрать у другой порцию масла. Я сидела рядом и попыталась защитить маленькую тихоню у которой растащили пол тарелки пищи. По её щекам текли слёзы. Мне стало жаль её, и я вступилась. В итоге старшая из нас вывернула всё так, что это я отбирала еду у несчастной с самого своего приезда. И как я не пыталась объяснить, никто меня не слушал. Ну конечно, безродной сироты. Такими грязными словами поливали мою душу, когда тащили в подвал. Очутившись там, я чуть не лишилась рассудка от ужаса. Просто совершенно пустая комната с ведром для испражнений. Нет даже соломенного матраса и ни клочка ткани. Лишь маленькое окошко под потолком, размером с небольшую книгу разгоняло темноту. Забившись в угол, я просидела так до вечера, затем кто-то сжалился и принёс немного еды. Моё заточение продолжалось до следующего утра. Самые страшные часы были ночью. Мне всё время казалось, что я слышу писк мышей или скрежет крысиных лам. Ночная прохлада выстудила и без того холодное помещение. К утру я всё же уснула, свернувшись в комочек от холода, но это не принесло мне облегчения.