Выдыхаю оправдательную улыбку своим собственным обманутым чувствам.
– Отличный ход, – замечаю тихо, – я почти тебе поверила.
Улыбается медленно.
– А ты учишься, – замечает.
– У лучших, – парирую.
Еще одна ухмылка разрезает тишину. Нор иногда постанывает из гостиной. Делаю глубокий вздох, пытаясь успокоиться. Пусть он уснет, пусть это чудовище просто погрузится в свой желанный сон.
Сердце все еще колотится. Все никак не может отойти от схватки. Как и я.
Наверное, засыпаем, или, может быть, темы для разговора больше нет? А разве она когда-нибудь была? Нельзя испытывать к нему благодарность, а я начинаю. Нет, не за то, что он надо мной издевался. За то, что спас. Да, знаю, вообще-то я до сих пор его вклад в будущее. Счастье, что я не рассказала ему всей правды о видении.
Но почему тогда я об этом думаю? Почему меня это так волнует? Его взгляд, как он пошел смотреть, в порядке ли вампир…
Спокойно. Не нужно этих мыслей. Это случайность. Совершенно бессмысленно придавать ему значимость.
Он все планирует заранее. Может быть, и это было частью его плана? Несомненно. Он сам сказал: учишься. Вот и учись дальше. Я знаю, что он хочет, знаю, какова его цель. Нельзя обманываться привычкой. Почему я вообще об этом думаю? Стокгольмский синдром, тоже мне.
Нужно просто спать.
Глава двадцать пятая
Снилась какая-то муть, помню только эмоции – страх и возбуждение. Как будто кто-то ходил вокруг да около и пытался меня убить. Проснулась с ужасом, резко села, потянулась за кувшином, собралась мстить!..
Но Риса в постели не оказалось.
Пару минут сидела и унимала учащенное биение собственного сердца. Не скажу, что успокоилась, но явно лучше, чем было вчера. Сейчас, через призму ноче-утра, мне казалось произошедшее ноче-ночью совсем уж нереальным. Может быть, мне только привиделось, будто на нас напали? Приснилось?
Ристана не было слышно, значит, не в ванной, куда-то свалил. Ага! Испугался! Еще бы! Я бы его этим кувшином бы сейчас!..
Выдохнула, отставила кувшин, стала подниматься с кровати. Слабость была, да, но я совершенно не рассчитывала грохнуться на пол при первой же попытке встать. Тело тут же покрылось испариной, я стояла на четвереньках и переводила дух.
Это все зелье с этим дурацким амулетом. Ну или частота приема, точно сказать не могу, ведь раньше я пила это зелье раз в много дней, даже недель, а тут – подряд практически. Может быть, Нор и прав, я действительно этого не переживу.
Ладно.
Облокотилась о кровать, поднялась на ноги с большим трудом и поплелась в ванную. Не скажу, что в полном порядке, но стало чуточку легче. Ноги дрожали, как будто я месяц не ела. Ах да, кстати!
Выхожу из спальни с решительным видом, уже собираюсь орать на всю округу, мол: «Козлы! Сволочи! Я тут страдаю, а вы меня совсем не кормите!», но внезапно обнаруживаю на своем привычном столе аж три тарелки с внушительными порциями.
Кровь приливает к лицу, быстро осматриваю гостиную – Нор сидит за столом с книжкой в руках и внимательно на меня смотрит. Оборачиваюсь – Ристан завтракает на своем привычном месте, и в отличие от вампира, на меня внимания не обращает.
Что это?.. Что это значит?
Молча сажусь есть, запихиваю еду так, будто больше кормить не будут никогда, смотрю на Нора, тот не выражает никаких эмоций, просто смотрит. Не смею заговаривать на всякий случай, эта тишина может быть истолкована по-разному. Надо набить желудок и радоваться, что было чем. Когда Рис собирается повторить мою экзекуцию?
Доев, я поднялась и все еще пошатываясь, направилась к столу, где сидел Нор. Уселась за стул, ожидая от его многозначительного взгляда хоть каких-то намеков, но он пока молчал. Значит, потом.
Мы приступили к зарисовке новых символов, причем делали это уже гораздо быстрее и успешнее. По горячим следам, так сказать. К тому же в этот раз я специально все запоминала, поэтому было легче воспроизводить.
Когда Ристан закончил завтрак и поднялся из-за стола, мы невольно замолчали и глянули в его сторону. Он не особенно одаривал нас своим вниманием, молча взял пару книг и вышел из комнаты. Мы подождали недолго, а потом я решила разбавить нашу официальную беседу безобидной темой.
– Как ты? – Спрашиваю о случившемся ноче-ночью.
Нор делает глубокий вздох и касается груди в области сердца.
– Выжил, – чуть кривится, а потом смотрит на меня. – Я слышал.