А поскольку я понятия не имею, что он знает, не будем мутить воду.
– Он тебя здесь не найдет, – заявляет довольно смело.
Сомнительно прищуриваюсь и делаю глубокий вздох.
– Я в тебе, конечно же, не сомневаюсь, – предупреждающе ретируюсь, дабы он не подумал, что я тут пытаюсь кого-то принизить. – Но это же… Ристан Эленарт.
И как я только умудрилась запомнить его имя и… фамилию, да? С другой стороны – знай своего врага не только в лицо, но и по паспорту. Или местному его аналогу.
Ухмылка вполне себе ехидная.
– Боишься его так сильно? – То ли потешается, то ли удивлен, я не знаю, не поняла его еще настолько хорошо. – А меня ты не боишься?
– А должна?
– Это будет зависеть от тебя.
Ну да, ну да. Блин, побег из курятника с Нором провалился. Нужен новый план. Этот Ю… как-там-его, что он может? Очевидно, ему нужна Печать. Умный вообще-то.
– Как ты понял? – Уточняю.
Надо же потянуть время и подумать, как мне из всего этого выбираться. План все еще необходим, даже с учетом изменений.
– Когда ты разговаривала с вампиром, ты сказала ему про этот мир. Это показалось мне странным, поэтому я решил за тобой понаблюдать. Ристан действительно не прост, а потому я понимал, что дело здесь далеко не в ойюне.
– Почему?
– Ни одна оюйна никогда бы не позволила выписывать смертельные символы на своем теле, – объясняет Ю… – Мне еще тогда это показалось странным. Но это были лишь предположения.
– Подожди-подожди-подожди, – вмешалась я, – что значит – смертельные символы?
Ю… лишь ухмыльнулся, как будто добился подтверждения своих догадок. Ну да, это очевидно, так что…
– Иногда демоны развлекаются с людьми, делая их ойюнами, но даже несмотря на то, что они вынуждены подчиняться, ни один человек этого мира не позволит использовать себя в качестве холста.
– Почему?
– Потому что это забирает не только силы носителя, но и его душу, – дыхание перехватило, я поперхнулась слюной и почувствовала невероятную слабость. – Только по незнанию человек мог позволить осуществить подобное.
Козел! Козел! Козлина рогатая! Ненавижу!
– Чем это мне грозит? – Спрашиваю.
– Как часто он это делал с тобой? – Чувствую себя примерзко. Даже не сказал!
– Только на том собрании.
– Тогда повреждения минимальны, – успокаивает демон, а я делаю глубочайший вздох.
– Тогда зачем это было?
– Если человек добровольно позволяет использовать себя как холст, это добавляет очков демону, который им владеет.
– В смысле – очков?! – Возмущаюсь.
– Заклятия полного подчинения настолько высокого уровня, что даже Избранники Мрака и Хаоса не всегда способны их повторить.
– Так он просто хвастался, – морщусь. Ю… кивает. – Ладно, ясно-понятно.
По крайней мере, хотя бы знаю, что именно со мной сотворил этот чертов демон.
– Как так получилось, что ты знаешь, где находится Печать? – Похоже, и этот Ю был озадачен.
– Сама не знаю, – признаюсь. Думаю. Ладно, пробуем. – Ты можешь избавить меня от них?
Поднимаю руки вверх, демонстрируя мои кандалы. Ю смотрит внимательно, как будто впервые видит, но с другой стороны – он-то уж наверняка осведомлен на счет всех этих магических штук.
– Может быть, – неопределенно смотрит.
– Освободишь – я приведу тебя к Печати, – обещаю.
В синих глазах вспыхивают жадность, жажда власти, узнаю нечто знакомое, что видела во взгляде Ристана. Забавно. Все ли демоны этого мира одинаково испорчены пороками грехов?
– Почему ты считаешь, что я тебе так просто поверю? – Спрашивает.
– А что? Я представляю для тебя опасность? – Вскидываю брови. – Во мне нет ни грамма магии, ты наверняка это тоже сам проверял. Следовательно, угрозы от меня ждать смысла нет. Ты отлично знаешь, что я из другого мира, а потому – хочу вернуться обратно.
– Ты рассчитываешь, что это сделаю я? – Этакая типичная дьявольская ухмылка.
– А ты можешь?
– Нет, – качает головой. – Любые перемещения между мирами в Тицэи запрещены. Тем же, кто все-таки решается на подобное, требуются определенные ритуалы и заклинания, чтобы осуществить задуманное. Эти знания недоступны уже много лет.
– Но ведь я смогу вернуться? Есть шанс?
– Может быть, – пожимает плечами Ю. – Но не я тебе в этом помогу.
– А с кандалами?
– Возможно.
– Тогда и я тебе, возможно, помогу с Печатью, – ухмыляюсь.
Смотрим друг другу в глаза, играем в гляделки.